Страница 9 из 86
Глава 9
Алекс
Сначала я никого не увидела, но потом обратила внимание на какую-то шевелящуюся кучу. Подошла ближе, всмотрелась, куча застонала. Это оказался щуплый, невысокий мужчина с бритой головой, в оранжевом балахоне. Монах, — пришло воспоминание.
— Вам плохо? — спросила я. Он посмотрел на меня, и я увидела, что в его глазах уже свет иного мира. Монах лежал, прижимая руки к животу.
— Вы ранены? — снова спросила я. Откуда-то пришло понимание того, что я умею лечить раны. Мне нужен был свет, но я боялась зажигать его на улице. Несмотря на щуплость, монах оказался довольно тяжёлым, и мне пришлось приложить усилие, чтобы втащить его в сарай. Я достала свечку из мешка, ту самую, что нашла в городе, в доме, который показался мне знакомым. Зажгла её, откинула рясу монаха, и ужаснулась. Судя по всему, монаха ударили копьём в живот. Я поняла, что помочь ему не смогу, с такими ранами не живут. Сразу возник вопрос: а почему я это знаю?
В голове всплыла белая комната, яркий свет, люди в белых халатах, круглые, странной формы иглы, нитки... Я поняла, что могла бы зашить ему рану, если бы было чем, но он слишком долго пролежал. Теперь ему было очень больно. Я вспомнила, что смерть от удара в живот, одна из самых мучительных.
— Какие странные у меня воспоминания...— подумала я. Откуда бы мне, той, что пришла в себя в бархатном платье, знать такие вещи?
Но чтобы сделать единственное, что могло избавить монаха от мучений, мне нужно было его согласие.
— Я могу помочь вам уйти, — сказала я тихо, уже не удивляясь, своим особенностям. Монах улыбнулся и два раза открыл и закрыл глаза. А когда после я закрыла ему глаза, он всё ещё улыбался. Я не могла его бросить, как старика в городе, и похоронила его прямо здесь, в сарае, сделав могилу в земляном полу. Подумалось, что монашеская ряса ещё может пригодиться. Когда снимала её, то обнаружила в кармане свиток. Читать его не стала, просто убрала. До леса оставалось совсем немного.
***
Марк Севериан. Прокуратор мира Залаир
Я смотрел в темноту ночи этого мира, где мне предстояло стать властителем, построив часть империи Доминиона, а в голове у меня звучал голос Абсолюта: «Судьба Доминиона править всем миром». Мы знали на что шли, возвращение в Доминион было возможным только в первый год, и то несколько раз, и небольшими партиями, после года канал закрывался, потому что, потом время меняло траекторию и сколько бы ты ни пытался вернуться в то же время это было невозможно. Именно поэтому женщин у нас практически нет. Мало кто из патрицианок империи был готов променять прекрасные сады Метрополии на грязные и недоразвитые миры. Только те, кто истинно любил своих мужчин, пошли за ними, да ещё те, кому заплатили, как, например восьмой дочери консула Клавдия, Элене, которая пришла как моя невеста. Теперь я не знаю, как мне ей угодить, потому что она всё время ходит с недовольным лицом. Здесь нет розовых садов, цирков и арен. Всё это нам только предстоит построить. Мы побывали в трех королевствах, больше в этом отсталом мире не было, остальные территории населяли какие-то дикие племена, нам ещё предстояло их «привести к свету». Только в этом королевстве Элена согласилась занять этаж в королевском дворце и то после того, как местные женщины и мужчины неделю мыли полы и стены. В этом королевстве были и ремесла, и хорошо, что Амнезиан*, который мы использовали для бескровного вторжения, стирает только социальную память, оставляя человеку все навыки и знания, рефлексы и двигательную память, иначе бы мы получили бессмысленных существ, вместо тех, кто должен в будущем стать частью великого Доминиона. (*Амнезиан – препарат, внедрённый в ультразвуковую волну, которая в течение определённого времени воздействия, приводит к обнулению оперативной памяти, придумано автором)
Я вспомнил, что были и неудачные эксперименты, когда в одном из миров, неверно настроенная частота Амнезиана, почти полностью уничтожила возможность использования местного населения. И, по-моему, этот мир до сих пор не получил статуса мира Доминиона, а лишь какой-то сектор. Конечно, в той интенсивности, в какой мы транслировали Амнезиан, могли быть небольшие отклонения, всегда находились единицы более устойчивые к обнулению, но это очень малый процент, который с лёгкостью устранялся. Зато благодаря такому воздействию мы исключали также существование других религий, ведь по историческому опыту, это в будущем всегда приводило к конфликту. В большинстве своём люди не готовы были умирать за землю, за королей, но всегда находились те, кто готов был умирать за веру, и для Доминиона это составляло основную сложность. Первые дни после вторжения, хотя мы называли это пришествием, сопровождались тем, что мы называли сортировкой. Во-первых, нас было мало, поэтому нам были необходимы солдаты, поэтому шла сортировка мужского населения. И во-вторых, нам нужны были женщины, способные рожать, и, возможно, стать подругами. Те, кто понесут от солдат Доминиона и родят, те сразу получат статус свободных, если воин выразит желание заключить брачный союз, то станут жёнами или наложницами, если нет, то получат денежную компенсацию, те же, кто не способен, будут вместе с мужчинами проверены на принадлежность к сословиям: свободные граждане и рабы. Рабами станут те, кто будет не способен учиться, в Доминионе разработана система тестов, которая позволит выявить кто может выйти на другой уровень. А после смены поколений, уже дети выбранных продолжат пополнять ряды сословий, ну и отборы, которые необходимы для того, чтобы люди не теряли надежды, что всегда есть шанс изменить свою судьбу. К сожалению, здесь в этом мире, который назывался Залаир, как мы обнаружили в записях, уровень развития был очень низкий, и, если мужчин мы ещё как-то набрали, потому как основным из критериев был уровень агрессии, около сотни удалось найти тех, кто довольно ловко управлялся с оружием, да ещё десятка тех, кто продемонстрировал феноменальные знания многих видов боя и оружия, они вошли в мою бригаду, глупо было разбрасываться такими кадрами.
То с женщинами было сложнее, необходимые анализы, проверка на девственность,
и вот уже женские дома заполнены, но девяносто девять процентов это отсталые самки, которые просто примирялись с тем, что с ними происходит.