Страница 61 из 77
Глава 21
Белозёров внимательно осматривал пол кабинета, когда его позвал Лужин:
— Василий, подойди на минутку.
Подняв взгляд, он посмотрел на Петра Степановича, который с задумчивым видом и с лупой в руках стоял возле стола.
Белозёров аккуратно обошёл лужу крови возле трупа и приблизился к фотографу.
Лужин дал ему лупу и показал на отпечатки, которые он уже проявил с помощью порошка:
— Сравни эти отпечатки и отпечатки на ноже. Я их уже тоже проявил.
Василий с минуту разглядывал отпечатки на столе, стараясь запомнить основные контуры, потом приблизился к телу, присел и стал рассматривать отпечатки на ноже.
— Хм… — Белозёров встал и повернулся к Лужину. — Похоже, это отпечатки разных людей. Может, на столе только отпечатки Конюхова?
— Они тут, безусловно, есть. Я потом их отделю от других. Сейчас на столе отпечатки предположительно Конюхова и ещё одного человека — я уже сравнил их. А вот на ноже — отпечатки третьего лица, именно того, кто нанёс удар, — Пётр Степанович смотрел на Василия.
— Выходит, в кабинете во время убийства было двое человек, или… — Белозёров задумался.
— Или сюда кто‑то приходил после убийства и обыскивал кабинет. Так как на ящиках стола тоже есть отпечатки, — продолжил Пётр Степанович.
— Хорошо, давайте сделаем снимки. Потом вытащим нож из тела и зафиксируем улику. Надо будет проверить найденные отпечатки с вашей картотекой, Пётр Степанович, — попросил Василий.
Лужин тяжко вздохнул:
— Всё сделаю. Только тогда домой заеду, поужинаю быстро и в лабораторию.
Василий стал помогать устанавливать штатив с камерой и делать снимки с разных ракурсов, чтобы все найденные отпечатки были сфотографированы. Через полчаса он вытащил нож из тела убитого и положил в бумажный пакет, подставленный судебным следователем Рябининым.
— Аркадий Ильич, — обратился к начальнику полицейского участка Лужин, — можете мне двух городовых выделить? Помочь аппаратуру в пролётку погрузить, а потом со мной поехать. Я сначала домой заскочу. Надо, чтобы они в пролётке посидели, аппаратуру постерегли. А потом в сыскное поедем. Там помогут мне всё выгрузить. А то ночь уже.
— Хорошо, Пётр Степанович. Сейчас схожу, приведу двух толковых городовых, — Горюнов вышел из кабинета, а Лужин стал собираться.
Аристарх Платонович посмотрел на понятых:
— Пройдёмте в вестибюль, там есть столы. Я заполню протокол. Подпишите, и можете быть свободны.
— А мне с вами идти? — спросил управляющий банка.
— Нет. Вы остаётесь здесь. С вами мы ещё не закончили, — строгим голосом ответил Рябинин. — Вот вам лист бумаги и карандаш с планшетом, пишите все адреса, где живут ваши служащие.
Управляющий сразу сник и затих. Взяв планшет у судебного следователя, он отошёл в угол кабинета и начал писать.
— Василий, как Пётр Степанович соберётся, а Горюнов тело заберёт, продолжим с управляющим, — сказал Рябинин и последовал за понятыми, которые уже вышли из кабинета.
— П‑простите, — заикаясь, заговорил управляющий, обращаясь к Василию. — Я не помню всех адресов, но у меня в кабинете есть все данные на служащих. Я могу сходить.
— Пишите те адреса, которые помните. Сходим потом вместе, — резко ответил Василий.
Воронов улыбнулся и посмотрел на Румянцева:
— Василий, похоже, собирается всю душу из управляющего вытряхнуть, — тихо прошептал он, наклонившись к уху своего помощника.
— Главное, чтобы результат был. А мы поможем. Ведь меня, Иван Макарович, тоже из сыска попрут вслед за вами, если дело провалим, — также тихо ответил Фёдор Емельянович.
В кабинет вернулся Горюнов. С ним было четверо городовых.
— Так, двое с носилками — забирайте тело и в полицейский участок, в прозекторскую, — скомандовал Аркадий Ильич. — Вы двое помогаете Петру Степановичу. Сопровождаете его до дому, потом в сыскное отделение, там поможете всё выгрузить. И чтобы ни на шаг не отходили! Не хватало, чтобы кто‑нибудь ценную аппаратуру у вас из‑под носа увёл, — Горюнов так глянул на городовых, что они тут же вытянулись по стойке смирно. — Что встали? Схватили саквояж и ящик с пластинами — и на выход!
— Только аккуратнее! Не хватало, чтобы вы пластины побили! — тут же заговорил Лужин, когда особо рьяный городовой подхватил ящик.
Лужин посеменил за городовыми, следя, чтобы они аккуратно несли его саквояж и ящик с пластинами для камеры. Сам же крепко прижал к себе штатив и камеру.
— Ваше высокоблагородие, — обратился к Горюнову один из городовых, который грузил тело Конюхова на носилки. — Больно тяжёлый он. Нам бы ещё двоих, а то боюсь, уроним.
— Ну так и чего ты на меня смотришь? Сам сходить не можешь? — рыкнул Аркадий Ильич, и городовой сразу рванул к двери кабинета.
— Чего это вы разошлись так, Аркадий Ильич? — спросил Румянцев.
— Да эти газетчики всю душу вымотали. Только вышел городовых позвать, так они опять на меня накинулись, — пожаловался Горюнов.
— Да‑а‑а… — протянул Воронов. — Тяжело нам будет. Сейчас Лужину прохода не дадут.
— Дадут. Я городовым строго‑настрого приказал к Петру Степановичу никого не подпускать. И возле телеги, в которой тело повезут, оцепление поставил. Но ведь всё равно эти газетчики снимков наделают. Завтра с утра все газеты пестреть ими будут, — вздохнув, произнёс Аркадий Ильич. — Пойду я к Аристарху Платоновичу. Если не нужен здесь, поеду за судебным врачом. Буду поднимать его с кровати.
— Подожди уходить, Аркадий Ильич. Надо городовых по адресам разослать, чтобы служащих собрать в банке, — сказал Воронов.
— Подожду внизу тогда, — Горюнов оглядел кабинет, глянул на тело Конюхова на носилках и вышел.
Почти сразу в кабинет вошли трое городовых, подняли носилки и унесли тело.
— Ну что, Василий Игнатьевич, — обратился к Белозёрову Румянцев, — нам тут делать пока нечего. Мы тоже к Рябинину пойдём с Иваном Макаровичем. Будем список с адресами ждать. А ты тогда бери Тихона, да этого, который адресов своих служащих не помнит, и веди его в кабинет. Пусть пишет быстрее.
— Да как же я их все упомню? Их же пятьдесят человек! — возмутился управляющий, услышав, что говорят про него.
— Ну я же помню, — сказал Румянцев, посмотрев на управляющего.
— Простите, ваше благородие, — промямлил он.
— Пойдём, — Василий шагнул вперёд. Мохов тут же встал с другой стороны.
Управляющий кивнул и пошёл за Румянцевым и Вороновым, которые уже выходили из кабинета.