Страница 34 из 77
Глава 12
— Пойдём, — кивнул Рябинин в сторону берега.
Василий посмотрел на берег: там у самой воды стояли городовые с фонарями в руках.
Не успели они сделать несколько шагов, как подъехало ещё три пролётки. Из одной вылез Тихон Мохов, держа в руках штатив с камерой. Следом — Румянцев и Лужин. В других пролётках привезли понятых в сопровождении городовых.
— А вот и сыск с понятыми, — Рябинин остановился.
— Доброго позднего вечера, Аристарх Платонович, — к ним подошёл Румянцев.
— Доброго, Фёдор Емельянович. Вас тоже из дома вытащили? — поинтересовался Рябинин.
— Да, только поужинал, как городовой явился, — вздохнул Румянцев и посмотрел за спину Рябинина. — Утопленник?
— Скорее утопленница, но один из городовых заметил след на шее, так что, возможно, новое убийство, — ответил Рябинин.
— Доброго вечера, Аристарх Платонович, — поздоровался Лужин. — Вовремя меня городовой перехватил: я уже домой выходил. Надеюсь, сегодня недолго будем.
— Посмотрим, Пётр Степанович, — кивнул Рябинин, пропуская фотографа и Мохова со штативом.
— Я пойду помогать, — Белозёров посмотрел на спину фотографа.
— Иди, Василий. Для этого тебя и вызвали, — ответил Рябинин.
Белозёров поспешил за Лужиным и Моховым.
— Аристарх Платонович, а как это вы тут первым оказались? — поинтересовался Румянцев.
— Горюнов за мной прислал. Я хотел было позже приехать, да смысл в кабинете было ждать. А Горюнов где‑то там на берегу, — махнул рукой Рябинин.
— Ясно. Ну что, пойдём посмотрим, как наш Василий работает, — предложил Фёдор Емельянович.
Рябинин и Румянцев направились к берегу.
— Да куда вы свои фонари суёте? Я как вам сказал держать? — услышали они, как ругался Лужин на городовых. — Тихон, левее встань, — продолжал Пётр Степанович. — Василий, что ты там нашёл?
— Кусок ткани в руке у жертвы. Надо отдельно, прямо в руке, сфотографировать. Только потом пальцы разжимать при понятых, — ответил Белозёров.
— Хорошо. В сторону отойди, сейчас сделаю снимок, — сказал фотограф.
Рябинин и Румянцев подошли к Горюнову.
— Что‑то проясняется? — спросил Аристарх Платонович.
— Пока ничего, — вздохнул он, посмотрев на судебного следователя.
Вокруг тела, лежавшего на расстеленной рогоже, ползал Белозёров, показывая Лужину, что снимать.
Лицо жертвы было бледным, но ещё не искажённым водой. Было ясно, что в реке она пробыла недолго. На шее была тёмная тонкая полоса.
— Удавка? — спросил Румянцев, присев возле головы девушки и разглядывая тёмную полосу.
Василий отрицательно покачал головой:
— Нет, скорее след от верёвочки или цепочки, на которой крестик был.
— Причину смерти можешь сказать? — Рябинин шагнул к Румянцеву и Василию.
— Нет. Надо делать вскрытие. Но точно скажу, что, когда она попала в воду, то была мертва, — ответил Белозёров. — Время смерти могу сказать только примерно: часа три‑четыре назад. Семён Лукич, когда вскрытие сделает, более точно скажет. Но, скорее всего, я прав.
К ним приблизился Лужин и взял у стоявшего рядом городового фонарь.
— Смотрите, — произнёс он, привлекая внимание. Пётр Степанович стал на земле палкой рисовать русло реки.
— Вот здесь течение всё прибивает к левому берегу, — начал пояснять Лужин свой рисунок. — Дальше, за поворотом, гончарная мастерская купца Протасова. Места там глухие, по ночам в мастерской почти никого нет. Сторож да, может, два‑три человека на обжиге. А вот тут течение всё прибивает к правому берегу. Как раз здесь мы сейчас и стоим. Я думаю, тело девушки попало в воду если не с самой мастерской, то где‑то в её районе. Может, с лодки, а может, и с берега. Но сейчас темно, мы не найдём следов. Надо утром берег обследовать.
Все внимательно рассматривали рисунок.
— Протасов… А не тот ли это Протасов, что на Пятницкой лавку держит? — спросил Горюнов.
— Он самый, — кивнул Лужин. — А гончарную мастерскую подальше от города поставил, да и вода тут рядом. Та же глина и песок. И дым от печей городу не мешает.
— Значит, надо утром берег обследовать, Аркадий Ильич, — Рябинин посмотрел на Горюнова.
— Сделаем, Аристарх Платонович, — кивнул начальник полицейского участка.
— А вы, Фёдор Емельянович, тогда займитесь купцом. Снимки есть, может, он узнает девушку, или кто‑нибудь из его слуг или рабочих, — Рябинин перевёл взгляд на помощника начальника сыскного отдела.
— Хорошо, утром Тихон займётся, — ответил Румянцев.
— Пётр Степанович, я так понимаю, вы закончили? — судебный следователь спросил у Лужина.
— Да. Всё, что можно было, я отснял. Остальное Семён Лукич опишет при осмотре. Там у неё синяков много. Но при таком свете снимки не выходят, — ответил фотограф.
— Хорошо, Пётр Степанович, — сказал Рябинин. — Фёдор Емельянович, давай сюда понятых, пусть посмотрят, и изымем у неё из руки кусок ткани: возможно, это от одежды убийцы.
Через полчаса городовые загрузили тело девушки в телегу и повезли в полицейский участок.
— Утром Семён Лукич осмотрит и сделает заключение, — Горюнов смотрел вслед отъезжающей телеге с телом.
— Аристарх Платонович, Аркадий Ильич, можно я присутствовать буду? — спросил Белозёров.
Горюнов пожал плечами:
— Если тебя Семён Лукич пустит, то я не против.
— Хорошо, заодно тогда заберёшь у него заключение и привезёшь в сыскное отделение. Я с утра туда поеду, — Рябинин тоже согласился. — А сейчас по домам. Небо тучами затянуло. Вообще ничего не видно, — судебный следователь глянул вверх.
В семь утра Василий зашёл в полицейский участок и направился в прозекторскую.
— Доброе утро, Семён Лукич, — поздоровался Василий, как только вошёл.
— А, младший агент Белозёров. Поздравляю, Василий, — судебный врач Тулин улыбнулся. — Я ждал тебя. Аркадий Ильич предупредил, что ты будешь присутствовать. Заметил что‑то интересное?
Судебный врач встал из‑за стола и направился к столу, где лежало тело девушки, накрытое белой простынёй.
— Не смог сразу определить причину смерти, Семён Лукич. Но то, что она попала в воду уже мёртвой, это точно. И время смерти я поставил — три‑четыре часа до того, как её обнаружили, — ответил Белозёров и тоже приблизился к столу.
Судебный врач откинул простыню:
— Василий, бери бумагу, будешь записывать, раз пришёл.
Белозёров молча сходил к рабочему столу Тулина, взял бумагу с планшетом и карандаш.