Страница 12 из 77
Закончив осмотр, Тулин выпрямился и подошёл к столу.
— Причина смерти — проникающее ранение сердца острым предметом с узким клинком. Время смерти, судя по степени окоченения и температуре тела, примерно четыре‑шесть часов назад. То есть где‑то между двумя и четырьмя часами ночи, — начал писать заключение судебный врач.
Белозёров присел на свободный стул рядом с врачом, ожидая, пока Тулин напишет заключение.
— Семён Лукич, как вы считаете, какого роста был убийца? — спросил Василий.
Врач на мгновение задумался:
— Примерно метр семьдесят пять, максимум метр восемьдесят. Убийца бил чуть сверху, значит, должен был быть выше жертвы, но ненамного. Давай допишу в заключение этот момент, Василий.
— Спасибо, Семён Лукич, — произнёс Белозёров, забирая копию заключения, когда врач закончил писать.
— Это моя работа, молодой человек, — кивнул врач. — По характеру раны я бы сказал, что это не обычный нож. Слишком тонкий клинок. Стилет или, скажем, длинный шилообразный кинжал.
— Я уверен, что это был стилет, Семён Лукич, — утвердительно произнёс Белозёров.
— Откуда такая уверенность, юноша? — удивился врач.
— Удар мастера. Значит, били более благородным оружием, — ответил Белозёров.
— Возможно, возможно, но другие версии я бы пока не отвергал, — согласился врач.
Белозёров кивнул и направился к выходу.
Василий Игнатьевич поднялся из прозекторской в коридор полицейского участка, где его встретил Ефим Степанович:
— Василий, Аристарх Платонович вместе с Фёдором Емельяновичем уехали в сыскное отделение. Приказали доставить тебя туда, как только заберёшь заключение у судебного врача.
— Спасибо, Ефим Степанович. А то у меня совсем нет денег, — произнёс Белозёров, смутившись.
— Поэтому и приказали, зная, что пешком ты долго добираться будешь. Пошли, пролётка уже ждёт, — околоточный надзиратель пошёл вперёд.
Выйдя на улицу, Ефим подошёл к ожидающей пролётке:
— Стёпка, быстро доставь молодого человека в сыскное отделение, — Рябов сунул извозчику деньги.
— Довезу с ветерком, Ефим Степанович, — улыбнулся извозчик.
Пролётка рванула с места, как только Белозёров уселся. Колёса размеренно застучали по мостовой.
Василий Игнатьевич погрузился в воспоминания. Он уже видел подобные раны в своём времени. Профессиональный удар стилетом моментально убивал жертву: минимум крови, никаких криков, никаких других следов или отпечатков.
— Приехали, господин хороший, — услышал он голос извозчика, вырвавший его из размышлений.
Белозёров кивнул:
— Спасибо.
И, выскочив из пролётки, быстрым шагом направился в отделение сыска.
На входе в отделение Белозёрова встретил дежурный:
— Василий, быстро беги в кабинет Ивана Макаровича. Все там собрались, заждались уже тебя.
Белозёров кивнул и ускорил шаг.
Остановившись возле кабинета начальника отделения сыска, Василий Игнатьевич выдохнул, поправил свой старенький сюртук и постучал.
— Входите, — услышал он голос Воронова и открыл дверь.
— Принёс? — сразу спросил Рябинин, как только Белозёров сделал шаг в кабинет.
— Так точно, ваше высокоблагородие, — отчеканил Василий и, быстро подойдя к столу, протянул заключение судебного врача.
— Присаживайся, Василий, и рассказывай всё, что думаешь по этому делу, — приказал Воронов.
Белозёров сел на свободный стул, собрался с мыслями и начал рассказывать.