Бессердечный

19 Уилла

Я не врала, когда говорила Люку, что мы будем купаться в сахаре. С Кейдом мне хочется пить, но это не вариант, когда присматриваешь за ребенком. Так что я налегаю на сладкое.

— Не могу решить, какой вкус мне нравится больше, – объявляет Люк, пробираясь со мной сквозь толпу.

— А зачем выбирать? Сахар с корицей и коричневый сахар не должны конкурировать. Мини-пончики – это победа, несмотря ни на что. – Я протягиваю Люку руку, когда толпа вокруг сгущается. – Держись поближе, приятель. Здесь много народу.

Ковбоев вокруг – насколько хватает глаз, но их у меня сейчас как раз хватает только для одного. Больше года я шутила с Саммер о спасении лошадей и скачках на ковбоях, но другие мне не нужны. Я была в порядке, пока он не начал заботиться обо мне. Придерживать мои чертовы волосы и гладить по спине.

Я до сих пор не могу смириться с тем, что люди обычно так и ведут себя с сотрудниками. И тот факт, что он это сделал, заставляет меня переосмысливать происходящее, потому что, если честно, отказ – новое для меня явление. И я немного зла из-за этого. Немного смущена.

Немного уязвлена, потому что Кейд такой хороший человек. Я бы хотела большего, чем просто секс, а он даже этого не хочет. Грубый удар по моему и без того хрупкому эго.

Я никогда не считала себя застенчивой, но прошлой ночью Кейд озвучил некоторые моменты, теперь уже не выходящие у меня из головы. Неосознаваемые ранее.

— А вот и дядя Ретт! – кричит Люк, сбивая меня с извилистой тропинки мыслей, на которой я заплутала.

Ретта не заметить трудно: длинные, до плеч, волосы и наглая ухмылка, превращающаяся в широкую улыбку, когда он слышит, как Люк выкрикивает его имя, и видит, как тот тащит меня за собой.

— Привет, маленький безумец. – Ретт подхватывает Люка и закидывает его себе на плечи, открывая ему лучший вид. Затем поворачивается ко мне и кивает: – Уилла.

— Привет, – улыбаюсь я в ответ. Мне нравится Ретт Итон. Особенно он мне нравится из-за подруги. Хуже всего, когда твои друзья встречаются с кем-то, кого ты терпеть не можешь, но к Ретту это не относится. Они идеальная пара, и я не могу дождаться, когда однажды увижу их безумно красивых малышей. Если, конечно, Саммер когда-нибудь назначит дату свадьбы. Потому что она всегда делает все по порядку.

— Привет, Уилла. – Рядом с Реттом возникает Джаспер, он на несколько дюймов выше и выглядит так, будто хотел бы оказаться где угодно, только не здесь.

Я запрокидываю голову, чтобы взглянуть в его голубые глаза. Они не яркие и искрящиеся, а глубокие и темные, почти синие.

— Господи, чем же вас кормят, гризли? Раньше я не замечала, чтобы ты был таким высоким.

Должно быть, он почти два метра.

Он улыбается, но в его улыбке есть что-то натянутое.

— Похоже, в наши дни для вратаря важен рост. Мне повезло, что я подхожу под все требования.

Его самоуничижительный ответ напоминает мне то, что сказала бы я сама: списала бы свое мастерство на удачу или тяжелый труд на генетику. Разница лишь в том, что он – игрок НХЛ, а я – бармен.

— Пойдем на трибуны – займем места получше. – Ретт хлопает Джаспера по спине и кивает мне, я иду за ним, а хоккеист держится ближе ко мне. Такое чувство, будто меня сопровождают телохранители. Люди расступаются, когда эти парни проходят мимо.

Еще они останавливаются и смотрят. Некоторые даже здороваются.

Когда мы поднимаемся по ступенькам трибуны, Ретт оглядывается, высматривая подходящее место. Люк все еще сидит у него на плечах, указывая куда-то. Джаспер идет передо мной, один его шаг равен двум моим. Но когда он оборачивается и замечает, что я отстаю, останавливается на площадке, а затем решает шагать не так широко. Он ничего не говорит, но я знаю: он прекрасно понимает, что мы должны держаться вместе. Здесь многолюдно, а эти деревенские парни чуть что готовы выступить.

Это подтверждается тем, что Ретт первым идет вдоль ряда, а Джаспер пропускает меня вперед, широко разводя руки в стороны и жестом приглашая пройти, а затем следует за мной. Когда мы усаживаемся, Люк оказывается рядом на соседнем сидении, а по бокам от нас – двое высоких мужчин.

В моей жизни случались вещи и похуже.

Люк тут же принимается рассказывать Ретту, как он собирается кататься на быках, когда вырастет. Мы с Реттом обмениваемся взглядами, понимая, что Кейд, скорее всего, упадет в обморок, если это действительно произойдет.

— Ты много знаешь об этих командных загонах? – спрашиваю я Джаспера, указывая подбородком в сторону ринга.

Он кивает:

— Да. Вообще-то, у меня и у самого неплохо получается. Мы все много тренировались в детстве.

— Правда? – вздергиваю я бровь.

— Нельзя вырасти на ранчо «Колодец желаний» и не научиться загонять скот в загон, плести веревку, резать и накидывать лассо.

— Ну блин. – Я слегка откидываюсь назад, обхватывая руками колено. – Я впечатлена, Джаспер Джервейс.

Он посмеивается, и в уголках его глаз показываются морщинки, как у Кейда.

Но на этом сходства заканчиваются. Джаспер тихий, но в нем есть мягкость. Он погружен в себя. Есть вещи, которые его тяготят. Годы, проведенные за барной стойкой, отточили мое чутье на людей, которые несут на себе невидимый груз. Он показался мне.. грустным?

— А ты что-нибудь знаешь об этом? – спрашивает он, сосредоточив взгляд на большом земляном манеже. На одном его конце находится загон с кучей коров, а рядом – загон поменьше.

— Ни черта. Я езжу на модных скаковых лошадях.

— Хорошо, значит, в основном будет участвовать команда из трех человек. На всех этих тридцати коровах есть номера – три комплекта по десять – и судья назовет случайный номер. Затем они отделят трех коров с этим номером и загонят их в загон поменьше на противоположной стороне.

Я киваю и поджимаю губы:

— Понятно.

Джаспер тихонько хихикает.

— Задача всадника – предугадать, как они могут ускользнуть. Держу пари, ты думаешь, что это не так уж и сложно. Но коровы довольно умны и любят держаться вместе. Они хитрее, чем кажутся.

Меня это смешит. Коровы, с их большими широкими глазами и круглыми мокрыми носами, кажутся мне довольно милыми.

— Ты увидишь их в действии через пару недель, когда Кейд будет перегонять коров.

— Что? – наклоняю я голову.