Бессердечный

2 Уилла

— И кто это был? – голос Саммер звучит сдавленно.

— Вообще понятия не имею. – Я снова вспоминаю свои медленно падающие на пол черные трусики и охватившее меня чувство стыда, постепенно перерастающее в истерику.

Ну само собой, это в моем духе.

Что-то подобное могло случится только со мной.

Моя лучшая подруга ахает, качаясь на садовых качелях.

— Ты что, их не забрала?

Я ухмыляюсь и отхлебываю пива.

— Не-а. Он выглядел таким.. Даже не знаю. Ошеломленным? Его это вроде и не оскорбило, и не вызвало никакой извращенской реакции. Это было даже как-то.. очаровательно. У меня такое чувство, будто я домашнего эльфа освободила или типа того.

— Он тебе что, Добби напомнил?

Я томно вздыхаю и многозначительно поднимаю бровь.

— Только если бы Добби был чертовски горяч.

— Уилла, это отвратительно, – хрипит от смеха моя подруга. – Пожалуйста, скажи, что они хотя бы были чистыми.

— Разумеется. Они же запасные. Ты же знаешь, я не люблю носить с собой трусики. Но время от времени возникает такая необходимость, понимаешь?

Саммер прищуривается и пристально смотрит на меня:

— У меня эта «необходимость» возникает ежедневно.

— Необходимость испытывать дискомфорт? Нет уж, спасибо. Жизнь слишком коротка. Бюстгальтеры и нижнее белье переоценены. К тому же теперь я могу не спать ночами, прикидывая, что же там с ними делает этот незнакомец.

Саммер вновь смеется.

— Полагаю, он их выбросил, как сделал бы любой здравомыслящий человек.

Она так счастлива в последнее время. С тех пор как покинула свою ненормальную семейку и слишком уж насыщенную городскую жизнь. Она встретила ковбоя и умчалась с ним в закат. И теперь она здесь. Моя лучшая подруга. Вся в веснушках, вся сияет, растянувшись на садовых качелях во дворе красивого дома, построенного на ранчо, что примыкает к Скалистым горам.

И сейчас она выглядит лучше, чем когда-либо.

Я люблю доставать ее по поводу того, что она живет в самом центре «жопы мира», но на самом деле вид на окрестности Честнат Спрингс просто захватывает дух. Прерии настолько плоские, что это кажется невероятным. Ох уж эти темные Скалистые горы, вздымающиеся и несущиеся прямо на тебя, как приливная волна..

В городе тоже видны горы, но совсем по-другому. Не так, как в этом месте, где, кажется, можно протянуть руку и дотронуться до них.

— Итак, какие планы на ближайшие месяцы? – спрашивает Саммер.

Я вздыхаю. У меня нет ни малейшего понятия. Но я не хочу, чтобы Саммер беспокоилась обо мне. Это в ее духе. Она начнет волноваться, пытаться решить все мои проблемы.. Я лучше просто буду плыть по течению.

— Может, я перееду жить к вам с Реттом на какое-то время? – невинно бросаю я, оглядываясь по сторонам. – Ваш дом стал таким красивым, с тех пор как вы его наконец достроили. Ты ведь не будешь против?

Она поджимает губы, будто действительно задумывается об этом. Черт возьми, у этой женщины золотое сердце.

— Сам, я шучу. Я бы так с вами не поступила. – Неровно выдохнув, я оглядываю поля. – Не знаю. Когда Форд сказал мне, что собирается закрыть бар на ремонт, я, честно говоря, обрадовалась. Думала, что проведу лето, разъезжая по выставкам и просаживая все свои сбережения. Не буду придумывать план на жизнь и просто стану двадцатипятилетней девушкой, у которой за спиной нет ничего, кроме родительских денег.

Саммер пытается перебить меня. Ей не нравится, когда я строга к себе за то, что управляю баром своего суперуспешного брата или таскаюсь в отпуск к суперуспешным родителям. Или просто бессмысленно бреду по жизни без малейшего понимания, куда я иду, будучи членом семьи, состоящей сплошь из гениев.

Я игнорирую ее попытки и продолжаю:

— Но, разумеется, мой конь разрушил все мои планы и получил травму как раз к сезону выставок. Таксу пришлось делать операцию, и теперь я проведу лето, просто кормя его морковкой и неистово расчесывая гриву.

Моя лучшая подруга не отводит от меня глаз. Мне хочется залезть к ней в мозг и выудить оттуда мысли, потому что я точно знаю, что их у нее там с избытком.

— Я буду вести себя хорошо. Это же не что-то серьезное, а так – «проблемы белых людей». Буду часто навещать тебя. Ты сможешь заниматься со мной в своем спортзале, а я подцеплю какого-нибудь хоккеиста или тореадора. Одни сплошные плюсы.

— Хм.. Точно.. – Ее указательный палец постукивает по верхней губе. – А что, если..

— О нет. Пожалуйста, только не надо в очередной раз ставить себе задачу улучшить мою жизнь. Знаешь, ты слишком много помогаешь людям.

— Уилла, заткнись и послушай меня.

Я прижимаюсь попой к перилам крыльца и тянусь за стоящей рядом бутылкой пива. По стенкам бутылки стекают капли конденсата, и жидкость внутри уже не такая холодная. Всего лишь июнь, а уже так жарко. Надеть джинсы было ошибкой.

Потянувшись, я отвожу плечи назад и готовлюсь к тому, что сейчас мне снова будут что-то высказывать.

— А что, если у меня есть способ сделать так, чтобы ты жила здесь все лето? Но не со мной и Реттом.

Это вообще не то, что я ожидала от нее услышать.

— Мне не хотелось бы ставить палатку у тебя во дворе. Я не приспособлена спать под открытым небом. Я, может, пока и не знаю, каков мне предстоит жизненный путь, но гарантирую, что в него не входят надувные матрасы и спальные мешки.

Она закатывает глаза и продолжает:

— Речь не об этом. Старшему брату Ретта нужна помощь с сыном на время летних каникул. Женщина, которая заботилась о нем, когда он был маленьким, уже не справляется. Ему пять лет.

Я смотрю на подругу, пока бутылка пива покачивается туда-обратно, зажатая между моими пальцами.

— Ты что, хочешь, чтобы я заботилась о ребенке?

— Ну да. С тобой весело. Ты энергичная. И раз ты можешь справиться с баром, полным бухих мужиков, то чем хуже один маленький мальчик, которого нужно развлекать? А еще ты говорила, что любишь детей.

Я верчу эту мысль в голове. Сначала хочется отказаться, но, честно говоря, мне совершенно не улыбается провести эти месяцы без работы, без скачек и без лучшей подруги. И мне действительно всегда нравились дети, возможно, потому, что порой я и сама до сих пор чувствую себя ребенком.

— И где же я буду жить?

Ее глаза открываются чуть шире, а горло чуть сжимается, словно она нервно сглатывает.