Бессердечный

16 Кейд

Когда я подъезжаю к дому, солнце уже скрылось за Скалистыми горами. Я слышу стрекот сверчков, а в нескольких комнатах в доме зажжен свет.

У меня хреновое настроение. С коровами я справляюсь. Ковбои – вот кто меня бесит. Порой мне кажется, что было бы эффективнее управлять ранчо в одиночку. У меня не будет времени на ребенка и семью, но, по крайней мере, мне не придется слушать, как кучка чурбанов ведут поэтичные разговоры о моей сексуальной няне.

Я сказал Баки, что если его челюсть продолжит двигаться, то я ее сломаю.

Эти придурки лишь рассмеялись и начали стебать меня по поводу моей влюбленности.

Уроды.

Я сказал, что они все могут считать себя безработными, но они лишь громче захохотали.

Закрыв дверь пикапа как можно тише, чтобы никого не разбудить, я направляюсь к входной двери, прогоняя охватившую меня тревогу. Беспокойство. Смятение. Я не хочу входить в этот дом никем другим, кроме как тем, кто им нужен.

Все же я надеюсь, что когда войду, Уилла уже проснется. Ее дрожащий голос, доносящийся из трубки, преследовал меня всю ночь. В голове не укладывается, как такая самодостаточная женщина может так сильно сомневаться в себе.

В девяноста девяти процентах случаев она – воплощение раскрепощенности и уверенности. Но время от времени я улавливаю в ней мелькающий проблеск неуверенности. И тогда я трясу головой, не понимая, был ли этот проблеск на самом деле.

Сняв ботинки, я иду по дому в носках, мечтая принять душ, но еще больше – проведать сына.

И Уиллу.

Сперва я иду в свою спальню, рассеянно думая, будет ли странно, заглянуть к ней в комнату, чтобы проведать ее.

Но эти мысли резко обрываются, когда я вхожу в спальню и вижу разметавшиеся по подушкам медные волосы. Свет из коридора падает на ее бледную руку, обнимающую крошечное тело Люка.

Сердце замирает. И я не могу отвести взгляда. Я наблюдаю эту картину, опираясь плечом о дверной косяк и скрестив руки на груди – это моя единственная броня против тех сильных чувств, что пробуждает во мне вид Уиллы, обнимающей моего сына.

Я вбираю в себя все эти чувства.

Вспоминаю, как она сказала, что любит его.

Вспоминаю момент, когда он потянулся к ее руке, о том, как он смотрел на нее. Будто сомневаясь, что она захочет взять его за руку.

Вспоминаю изгиб его губ и то, как он вздохнул, опустив маленькие плечи, когда она непринужденно взяла его за руку и переплела их пальцы так, будто это совершенно естественно и иначе быть не может.

Я стою здесь и думаю слишком, черт возьми, много, глядя на них, прижавшихся друг к другу. Я придумал себе фантазию, о которой мне думать нельзя. Я вряд ли доживу до того дня, когда эта фантазия воплотится в жизнь.

Встряхнув головой, я на цыпочках вхожу в комнату и осторожно наклоняюсь над ними, затем протягиваю руку и провожу тыльной стороной ладони по лбу Люка.

Лоб, слава богу, холодный, а значит, либо жар спал сам собой, либо ей удалось влить в него достаточно лекарства.

Я тяжело вздыхаю и лишь только успеваю выпрямиться, как глаза Уиллы распахиваются.

— Привет, – голос Уиллы мягкий и сонный.

— Привет, – шепчу я, и в моем голосе слышится улыбка.

— О боже. Извини. Он попросил, чтобы я легла с ним. Ему снова было плохо. Его рвало.. сильно. – Она вертит головой, осматриваясь по сторонам. – Я не хотела засыпать в твоей постели.

Мне нравится, что ты в моей постели.

Эта фраза вертится у меня на языке, но я удерживаю ее и говорю вместо этого:

— Все в порядке. – Я протягиваю руку и провожу по шелковистым волосам Уиллы, мягко укладывая ее голову обратно на подушку. – Просто спи.

Все равно Люк в полной отключке лежит на ее руке.

— А ты где будешь спать? – сонно моргает она.

— В комнате Люка. – Мне следовало бы убрать руку, но я продолжаю гладить ее по волосам.

Ее ли я успокаиваю или себя? Я не уверен, что знаю ответ.

— Извини.

— Не стоит. Спасибо. Сегодня ты была даром свыше.

— Ты сильно преувеличиваешь, Итон, – бормочет она, утыкаясь лицом в подушку, тем самым прячась от комплимента.

Интересно, чувствует ли она мой запах?

Нежно собрав несколько ее прядей, я отвожу их ей за ухо и провожу пальцами по линии ее челюсти.

— Тебе нужно научиться принимать комплименты, Ред. Простая благодарность – все, что нужно.

— Хоро..

Я прижимаю большой палец к ее губам, очарованный тем, как они мягки и податливы, когда я к ним прикасаюсь.

— Ред. Просто прими мою благодарность. А теперь молчи и засыпай.

Она сжимает губы и уверенно кивает. От этого движения Люк вздрагивает, но не просыпается, а только переворачивается и утыкается ей в грудь, а его маленькая ладошка ложится на ее руку.

Я наблюдаю за тем, как Уилла смотрит на него, словно все еще пытаясь осознать, где она и что делает. И когда она поднимает на меня глаза, на ее милом личике вырисовывается нерешительность, и я могу лишь улыбнуться в ответ.

Уилла Грант слишком хорошо смотрится в моей постели.

* * *

— Кажется, я видела порно, которое так начиналось.

Я поднимаю голову от обивки заднего сиденья джипа Уиллы, которое чищу.

— Пардон? – Я выглядываю в открытую дверь и вижу ее, сидящую на верхней ступеньке моего крыльца в черных легинсах и такой же майке.

Она замечательно выглядит.

В этом доме нет ни единого места, где эта женщина выглядела бы как-то иначе.

Я вижу очертания пирсинга на ее сосках, но больше всего меня завораживает то, как ее бледная кожа контрастирует с темной тканью одежды. Ее огненные волосы кажутся еще ярче.

— Суровый механик с накачанными мышцами и девушка, у которой нет денег, чтобы ему заплатить. Этот сюжет стар как мир.

— Какая же хрень у тебя порой вырывается изо рта. – Я вытираю руки о кусок рваного полотенца. Он бледно-розовый. Как губы Уиллы.

— Это что на тебе, кепка козырьком назад? – Она показывает на меня пальцем, чуть хихикая. – Как ты резко сменил пластинку.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты используешь юмор, для того чтобы скрыть, как тебе самой неловко?

— О да. Постоянно. – Она улыбается, а я удивленно качаю головой. – Моя мама – психотерапевт, помнишь?

— Я же тебе говорил, что ты здесь не обязана заниматься стиркой и уборкой.

Она вскидывает голову, и утреннее солнце сверкает на ее гладкой коже.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты ужасно щепетилен?

— Уилла. – Я скрещиваю руки на груди.

— Кейд, – передразнивает она мое движение руками. Вот только ее руки формируют подставку под ее полную грудь, и я теряю концентрацию. Хмурый вид исчезает с моего лица.