Бессердечный

8 Уилла

Дверь с грохотом захлопывается – Кейд дома. Раздражительный Кейд вваливается домой после долгого дня, проведенного бог знает где с кучей коров и ковбоев.

— Добро пожаловать домой, мастер Кейд, – объявляю я, когда он входит в кухню и хмуро смотрит на меня. Раздраженный взгляд?

— Что ты делаешь? И почему ты меня так называешь? – голос Кейда опасно хрипит.

— Помешиваю соус для спагетти, которые попросил юный падаван. – Задаешь глупые вопросы – получаешь глупые ответы. Он прекрасно видит, что я помешиваю ложкой в кастрюле, полной соуса «Болоньезе».

Он смотрит на меня так, словно я самый несмешной человек из всех, кого он когда-либо встречал.

— А говорю я так, потому что трудно выйти из образа после того, как весь день играл в «Звездные войны».

— Ты не должна готовить ужин. – Пальцами он постукивает по мраморной столешнице, но не отводит глаза от кастрюли. В последнее время он как будто избегает смотреть на меня.

— Я слишком сильна в кулинарном искусстве. Юный Люк заявил, что моя стряпня превосходит твою. – Я ухмыляюсь, получая огромное удовольствие от подколок, тем более что я знаю о его любви к готовке. И он чертовски в этом хорош.

Мужественный мужчина напротив меня только хмыкает и наконец поднимает глаза.

— Он не мог такое сказать.

— Мог.

Он скрещивает руки.

— Я тебе не верю.

Я мило улыбаюсь.

— Хорошо, Дарт Кейд.

В этот момент на кухню врывается Люк, только закончивший умываться.

— Нет! Я хочу, чтобы папа был Джа-Джа Бинксом!

Кейд морщит лоб и выглядит искренне озадаченным.

— Что, черт возьми, такое Джа-Джа Бинкс?

Мы с Люком разражаемся смехом. Кейд не обращает на нас внимания, а лишь берет ложку из моих рук, набирает в нее соуса из кастрюли и подносит к губам попробовать. Единственная его реакция – тихое ворчание. Из его уст отзыв практически на пять звезд.

— Что это белье делает на моей кровати?

Кажется, каждый день я делаю что-то полезное по дому, а Кейд находит способ пожаловаться на это, как будто я его серьезно обидела.

Я отправляю в рот чипсы и даже не поворачиваюсь к нему, раскинувшись на диване. Я и так знаю, что он хмурится. Я практически вижу это лицо каждую ночь, когда пытаюсь заснуть.

— Сегодня я пару раз стирала и не была уверена, куда все это девать.

— Ты не должна стирать мои вещи.

— Ну а ты не должен мешать мне смотреть повтор «Сплетницы». Но имеем то, что имеем.

— Мне не нужно, чтобы ты стирала мое белье.

Глубоко вздохнув, я сажусь.

— Ладно. Мы действительно заостряем внимание на этом? Там полотенце и несколько свитеров, а не твои обтягивающие боксеры. Так что давай просто охладим пыл, хорошо? Они уже были в корзине, и я не поленилась закинуть их в стиральную машину. Ничего страшного. Не надо меня из-за этого приговаривать к смертной казни.

Он не сводит с меня глаз, но не хмурится и выглядит немного озадаченным.

— Никто никогда не стирал мои вещи.

— Наверное, потому что это не стоит того, чтобы оказаться на электрическом стуле.

Он просто смотрит на меня.

— Представь, если бы я положила красный носок к твоим белым полотенцам? Уф. Жестоко. Конец света.

Все еще смотрит.

Я кладу в рот еще чипсину.

— Пытаешься растопить меня силой мысли, потому что у меня хватило наглости помочь тебе?

— Тебе не говорили, что ты грубая? – вот и все, что он отвечает.

Я ухмыляюсь, а затем поворачиваюсь к телевизору и прибавляю громкость.

— Говорит парень, который до сих пор не вернул мои трусики.

— Уилла! – я слышу, как Кейд зовет меня в доме, но мы с Люком прячемся снаружи, на заднем крыльце, ожидая его, чтобы выскочить и напугать. – Ребята, где вы? Люк? – Он властно проходит по дому. Такое чувство, что у меня могут быть неприятности, но рядом с Кейдом это стандартное чувство. – Ты не голоден, дружок?

Мы не шевелимся.

— Какого черта, – бормочет он, находясь, наверное, где-то на кухне.

Люк стоит у меня за спиной, и я смотрю на него: он зажимает рот ладонью, чтобы не засмеяться. Я подношу палец к губам, напоминая ему, чтобы он держал себя в руках и не шумел.

Дверца холодильника со скрипом открывается. С шипением откручивается крышка бутылки. Я представляю, как сжимается горло Кейда, когда он глотает то, что, как я полагаю, является пивом. Он уже близко. Должно быть, он смотрит на дверь.

Люк прижимается к моему бедру, и я рассеянно гадаю, о чем думает Кейд.

— Эта чертова женщина меня в могилу сведет.

Ладно. Так вот о чем он думает. Я испытываю странную гордость за услышанное.

Дверь распахивается, он выходит на крыльцо, и как раз в этот момент мы с Люком выскакиваем из-за кашпо.

— Бу! – ору я, а Люк кричит:

— Бурундуки!

Кейд отскакивает назад, а я смотрю на Люка и удивляюсь, что же, черт возьми, могло вдохновить его крикнуть «бурундуки». Но удивляюсь я недолго, потому что, когда снова поднимаю взгляд, суровое лицо Кейда становится цвета помидора, а его свежая футболка залита пивом.

О да. Ему хорошенько досталось.

Все, что я могу предложить, – это убогую шутку.

— Конкурс мокрых футболок?

И все, что я получаю в ответ, – это хмурый взгляд.

* * *

— Уилла, как прошла твоя первая неделя? – отец Кейда, Харви, улыбается мне из-за стола. Это мой первый семейный ужин на ранчо, и я в полном восторге. Здесь так.. здорово?

Когда я вошла в столовую, Кейд выдвинул стул и пристально смотрел на меня, пока я не поняла, что он предлагает мне сесть. После того, как я села, одна из его мозолистых рук ненароком – по ошибке – провела по моей голой шее.

Но меня это все равно взволновало. По рукам побежали мурашки. Простейшее прикосновение поселилось в моем сознании без всякой на то причины.

Я заканчиваю жевать и отвечаю на улыбку Харви, но чувствую на себе взгляд темных глаз Кейда, сидящего рядом с отцом. Сходство между ними просто безумное. Как будто я вижу, как Кейд будет выглядеть через двадцать с лишним лет.

Что, в общем, хорошо.

— Все было замечательно. Мы с Люком весело проводили время. Правда, Люк? – я наклонила голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Он настоял на том, чтобы сесть рядом со мной, хотя не видел отца со вчерашнего вечера. Мы приехали в главный дом раньше и встретились с Кейдом уже здесь.

Мальчик радостно смотрит на меня.

— Конечно.

Кейд хмурится. Как в момент, когда Люк пересел на другую сторону стола, подальше от него.

— Очень весело!

Добрые глаза Харви снова обращаются к внуку.

— Чем ты занимался?