Бессердечный

1 Кейд

Взгляд Люси Рид устремляется в мою сторону. Чересчур благодарный, как по мне.

— Ну, я обожаю рукодельничать. В свободное время занимаюсь скрапбукингом. Вяжу. Готова поспорить, Люку вязание пришлось бы по душе. Тебе так не кажется, Кейд?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться над тем, как она мурлычет мое имя. А еще я бы с удовольствием посмотрел, как кто-то заставляет Люка посидеть спокойно достаточно долго, чтобы он что-то сотворил спицами.

Теперь она с улыбкой обращается к Саммер, невесте моего младшего брата:

— Ты же знаешь, как это бывает. Всем нам нужны женские хобби, правда?

Из угла комнаты, где сидит мой отец, доносится хихиканье. Подбор няни превратился в полноценную семейную задачу.

И настоящий кошмар.

Саммер поджимает губы и фальшиво улыбается:

— Да, конечно.

Я едва не фыркаю. По представлениям Саммер, женское хобби – приседать с тяжелыми блинами в спортзале и мучить взрослых мужчин во имя «личных тренировок». Она нагло врет, но, возможно, из-за того, что она все еще новенькая в городе, Люси об этом не догадывается. Или, может, Люси ведет себя с моей будущей невесткой, как язвительная сучка, поэтому Саммер ей так отвечает.

— Хорошо. – Поднимаюсь я с места. – Что ж. Мы с вами свяжемся.

Люси, кажется, немного ошарашена тем, как быстро я перевел разговор в другое русло, но я уже услышал и увидел все, что меня интересовало.

Кроме того, врачебный такт – не моя сильная сторона. Мне по душе резко срывать пластырь.

Я поворачиваюсь на пятках, опускаю голову и ухожу, пока не стало слишком очевидно, что я заметил ее протянутую руку и просто не захотел ее пожать. Практически топая, я захожу на кухню и, облокотившись на примыкающий к окну разделочный стол, окидываю взглядом местность. Передо мной пики Скалистых гор, вздымающихся к небесам.

Ландшафт, дикий и скалистый, в начале лета пестрит красками: трава чересчур зеленая, небо чересчур голубое, а солнце достаточно яркое, чтобы немного размыть все вокруг и заставить вас щуриться.

Бросив несколько кофейных зерен в кофемолку, я нажимаю на крышку, и дом наполняется звуками. Я же в эту секунду стараюсь отогнать мысли о том, что буду делать с ребенком в ближайшие пару месяцев. Думая о сыне, я начинаю себя корить. Я чувствую, что должен делать для него больше. Больше присутствовать в его жизни.

В общем, непродуктивные мысли.

К тому же шум кофемолки имеет дополнительное преимущество – заглушает любезности, которыми отец и Саммер обмениваются с Люси у входной двери.

Это не мой дом, не моя ответственность. Мы проводим собеседования с нянями в главном фермерском доме, где живет отец, потому что в своем доме я не терплю случайных людей. Особенно тех, кто смотрит на меня так, будто эта работа – их билет в странную фантазию о счастливой семье со мной.

С другой стороны, Харви мог бы открыть здесь постоялый двор и с удовольствием заботиться о гостях. С тех пор как он получил травму и передал ранчо мне, он как будто постоянно слоняется без дела и с кем-то болтает.

Песчинки сыплются в белый бумажный фильтр в верхней части кофеварки, и я поворачиваюсь, чтобы наполнить водой кофейник.

— Не поздновато для кофе? – На кухню входит Харви, а за ним и Саммер.

Они и не подозревают, но сегодня я пью его целый день, так как нервничаю.

— Готовлю тебе на утро.

Саммер фыркает, а отец закатывает глаза. Они оба знают, что моим словам грош цена.

— Кейд, ты был с ней не слишком любезен. – Следующий его комментарий. Теперь настает моя очередь закатывать глаза. – Да, я понимаю, что весь этот процесс был для тебя испытанием, но..

Скрестив руки на груди, я опираюсь о столешницу.

— Я не особо приятный человек, но я с радостью встану на защиту своего ребенка и сделаю для него все.

Могу поклясться, уголки губ отца подрагивают, когда он садится за стол и закидывает ногу на ногу. Саммер просто стоит, прислонившись к дверному проему, и смотрит на меня. Она так часто любит делать, и это нервирует.

Саммер умна и не любит терять время понапрасну. Клянусь, я даже слышу, как у нее в голове крутятся шестеренки, но из-за того, что она молчит, никогда не узнаешь, что прячется у нее в голове.

Она мне нравится, и я рад, что у младшего брата хватило мозгов окольцевать ее.

— Ты милый, – задумчиво произносит она, – по-своему.

Приходится прикусить губу, чтобы они не увидели, что меня позабавил этот комментарий.

Саммер вздыхает.

— Послушай, она последняя, с кем мы провели собеседование. Я постаралась отсеять тех, кто был менее заинтересован в том, чтобы проводить время с Люком, и более заинтересован в том, чтобы проводить время с.. тобой.

— Ого, парень, – отец хлопает ладонью по столу, – и их было немало. Кто бы мог подумать, что женщины охотно согласятся терпеть твою угрюмость и плохое настроение? Платят-то не так уж и хорошо.

Я хмуро смотрю на него, прежде чем снова переключить свое внимание на Саммер.

— Отбирать нужно было тщательнее. Нужен человек, который бы не проявлял ко мне никакого интереса. Без всего этого дерьма. Может, выбрать из тех, кто счастлив в браке?

— Счастливые замужние женщины не останутся у тебя дома на лето.

В ответ я хмыкаю:

— А как насчет кого-нибудь из другого города? Кого-нибудь, кто бы не знал нашу семью. И все мое дерьмо. Кого-нибудь, кто бы не переспал ни с одним из моих братьев. – Я морщу нос. – Или с моим отцом.

Харви издает сдавленный звук, похожий на смешок.

— Я уже несколько десятилетий один, сынок. Не суй нос не в свое дело.

Щеки Саммер заливаются краской, но я замечаю улыбку на ее губах, когда она отворачивается к окну.

— Знаешь, я бы и сам без проблем смог помочь, – добавляет Харви. Не в первый раз.

— Нет.

— Почему нет? Он мой внук.

— Точно. Именно такими и должны оставаться ваши отношения. Ты и так достаточно помог ему за жизнь. Твои спина и колени болят, поэтому тебе необходим отдых. Ты по-прежнему можешь проводить с ним время, когда захочешь, но не нужно изнурять себя долгими часами, ранним утром и, возможно, поздней ночью. Это несправедливо. И я не собираюсь тобой пользоваться. Точка. – Затем я снова обращаюсь к невестке: – Саммер, а может, ты? Ты бы замечательно справилась. Люк тебя любит. Я тебе не нравлюсь. И ты уже живешь на ранчо.

Я замечаю, как у нее дергается челюсть. Ей надоели мои вопросы, но мне не хочется оставлять своего мальчика с кем попало. Он – сущее наказание. И не одно. Но я не смогу должным образом поработать на ранчо этим летом без кого-то, кто бы позаботился о нем. Кого-то, кому я мог бы доверить его безопасность.