Бессердечный

Вторая моя любимая часть вечера? Джакузи, избавляющее от дневной боли. Спокойствие в моей самой легкомысленной покупке. Время, когда я могу любоваться звездами и наслаждаться одиночеством.

Именно этим я и занимаюсь, откинув голову и облокотившись о внешние бортики, когда слышу, как хлопает задняя дверь. Мои веки распахиваются, и сквозь поднимающийся вокруг меня пар проступает силуэт Уиллы.

— Черт, извини. Я уйду, – шепчет она, обернутая в полотенце, после чего поворачивается, чтобы уйти.

Умный человек сказал бы: «Да, пожалуйста, уходи». Но я не умный человек.

Вместо этого я бурчу:

— Все в порядке.

В конце концов, я сказал ей, чтобы она чувствовала себя как дома и пользовалась всем, чем захочет. По правде говоря, я не могу винить человека за то, что он захотел понежиться в джакузи, после того как весь день бегал за пятилетним ребенком.

— Ты уверен? Я думала, ты в постели. – Ее трудно расслышать, потому что в этот раз она говорит немного неуверенно. Уиллу трудно разглядеть сквозь горячую пелену, поднимающуюся от бурлящей воды. Ее очертания подчеркиваются лишь свечением из дома, просачивающимся сквозь раздвижные стеклянные двери.

Мне следует прекратить использовать поднимающийся пар как оправдание для того, чтобы на нее пялиться. Это грубо. Ей чуть за двадцать, и я не хочу доставлять ей неудобств.

Я снова откидываю голову и позволяю глазам закрыться.

— Если бы что-то было не так, я бы об этом сказал, Ред.

Я слышу шуршание и тихий смешок.

— Да, ты бы сказал мне проваливать.

Черт.

Она не пытается быть прямолинейной. Но от слова «проваливать», вырвавшегося из ее уст и произнесенного слегка хрипловатым голосом, воздух вокруг меня начинает казаться слишком разреженным.

Я слышу шелест ткани и мягкие шаги по направлению к джакузи. Я крепко зажмуриваю глаза, не желая поддаваться внутреннему голосу, уговаривающему подсмотреть. Подсмотреть, как она перелезает через бортик. Подсмотреть, какой на ней купальник и такая ли у нее кремовая кожа, как показалось мне вчера.

Я не обращаю внимания на неприятные ощущения в животе.

Тихий плеск воды говорит мне о том, что она забирается внутрь. Горячая вода колышется у моей груди, пока она устраивается, и вдруг совместное пребывание в джакузи с этой женщиной, которую я едва знаю и не могу перестать трахать глазами, кажется мне совершенно неуместным.

Слишком личным.

— Ах, – мурлычет она от удовольствия.

Я сдаюсь и бросаю на нее взгляд. Поза Уиллы почти полностью повторяет мою. Ее тонкие руки свисают с бортика, а лицо обращено к темно-синему небу. Мои глаза останавливаются на ее обнаженной шее. Элегантной длине ее горла. Его расположении и на том, как оно открыто для захвата. Как оно двигается при сглатывании.

— Извини, – бормочет она, не поворачивая ко мне головы.

— За что? – шепчу я, немного сбитый с толку. – Я уже сказал тебе, что все в порядке.

Хотя я не уверен, что это правда.

Тоненькие бретельки лежат на ее ключицах и обхватывают плечи. Их так легко сорвать.

— За деревенские игры с латуком. – Уилла качает головой, и из нее вырывается еще один мелодичный смешок, словно она просто не может в это поверить. – Все еще не могу признать, что меня обманул пятилетний ребенок.

Мои губы чуть не подрагивают при этих словах. Деревенские игры с латуком.

— Ну, ты же работала с детьми. Уверен, ты знаешь, как с ними обращаться.

Я мысленно хлопаю себя по спине за то, что сделал ей комплимент – вроде как, – и она бросает бомбу, о существовании которой я и не подозревал.

— Я вообще не работала с детьми.

Я замираю, прежде чем опустить руки в воду и сесть прямо:

— Прости?

Должно быть, в моем голосе слышится укор, потому что ее голова поворачивается в мою сторону, а глаза сужаются, когда она тоже выпрямляет спину; капли воды стекают по ее полной груди, прямо в ложбинку. Я сжимаю зубы, следя за стекающими каплями, но поднимаю взгляд, когда она отвечает:

— Не споткнись, Итон.

Сглотнув, я смотрю на нее с противоположного края ванны, глаза в глаза:

— А Саммер сказала мне, что ты работала с детьми. Что у тебя, цитирую: «есть опыт общения с хулиганами».

Я наблюдаю, как выражение лица Уиллы меняется с раздраженного на недоверчивое.

— Она не могла такого сказать.

— И все же сказала.

— Без подробностей? – Уилла проводит влажной рукой по лицу и скользит ею вверх по волосам, пока не касается скрученных в узел огненных прядей. – Ты задавал уточняющие вопросы? Боже. Я должна была отправить тебе резюме или хоть что-нибудь. Это даже по моим меркам неловко. А чтобы заставить меня чувствовать себя неловко, нужно постараться.

— Итак, какой у тебя опыт работы с детьми?

Она ахает от удивления, и клубничного цвета губы раскрываются самым соблазнительным образом.

— Никакого. Ноль. Пшик. Я бармен.

Мои ладони сжимаются в кулаки под водой.

— Бармен?

— Да. Наверное, у меня большой опыт общения с хулиганами, но не с детьми. Со взрослыми мальчиками?

— Саммер конец.

Ее губы сжимаются и подрагивают от напряжения, когда она пытается сдержаться, но из нее все равно вырывается самый завораживающий смех. Я не должен очаровываться, но она так искренне веселится. Трудно не очароваться.

Она откидывает голову, и нотки ее смеха уносятся куда-то в ночь.

— Это не смешно, – говорю я, но на самом деле имею в виду не это. То есть.. это вроде как смешно. Но не «ха-ха».

— Похоже, нас обоих обманули. – Ее хихиканье затихает, и тусклый свет падает на полную грудь, мерцающую от влаги.

Вытирая лицо, я произношу со стоном.

— Саммер так надоели мои придирки, что она обманом заставила меня нанять бармена.

— Слушай, если тебе нужно резюме или проверка судимости, я пойму. Но мне все еще кажется, что у меня получится. Я все еще думаю, что мы с Люком сможем весело провести это лето. Я росла под присмотром прекрасных родителей, так что должна была хоть чему-то у них научиться.

— Да? – говорю я, прикрывая лицо руками, отчасти чтобы скрыть свое разочарование, а отчасти чтобы отвлечься от того, как чертовски потрясающе она выглядит, сидя напротив меня в джакузи. – Чем занимаются твои родители? Ты происходишь из рода барменов?

Когда она молчит слишком долго, я снова опускаю ладони в воду. Уилла кусает губы и критически смотрит на меня.

— Проглотила язык?

— Нет. Просто не уверена, что от этого ответа тебе станет легче.