Чтоб ты подавился!

– Макс, проводи Хлои обратно в ее комнату, пожалуйста, – распорядилась она. – И да, Хлои, мне нужно эссе в тысячу слов о нашем собеседовании. Просунь его под дверь в конверте до полуночи.

Я подняла челюсть с пола и, придав голосу уверенности, промолвила:

–

Oui, bien sûr

[39]

[Да, конечно (фр.).]

, непременно.

Я понятия не имела, что писать, но знала, что придумаю. У меня не было выбора.

«По крайней мере, я еще здесь»

, – подумала я, идя за Максом по дому. Проходя мимо комнаты Генри, я прислушалась, но там было тихо и под дверью не горел свет.

Неужели его исключили?

И, хотя это значило бы, что конкурентов поубавилось, я не хотела верить, что это правда.

* * *

Когда я уселась писать эссе, меня вдруг охватили сомнения. Я боялась, что меня попросят на выход, боялась упустить представившуюся возможность и вернуться на работу в гостиницу.

Я меряла шагами комнату и пыталась сосредоточиться. Решающий момент. «Как мне себя вести, чтобы точно получить работу? Как мне себя проявить?» – спрашивала я себя.

Единственное, что я знала наверняка, это то, что я хочу работать с Карлой. Я хотела сделать карьеру во Франции и не желала возвращаться домой в Австралию. Мне нравилась моя жизнь в Париже. Я любила писать про еду и хотела продолжать это делать. Да, это значило остаться на другом краю света от своей семьи, но они меня поймут. К тому же предложенная зарплата позволила бы чаще ездить домой. Или даже привезти родных в Париж, если они не откажутся.

Часики тикали; если я хотела остаться на вилле, пора было хоть что-то да написать.

Я взяла ручку и бумагу. Написала про интервью с Карлой так, словно оно осталось в далеком прошлом, с точки зрения взрослой Хлои, и описала его как один из самых запоминающихся моментов моей жизни. Поворотную точку, момент, когда все для меня встало на свои места. Возможно, это был не самый мой прилизанный текст, но он был хорош, и я с уверенностью положила его в конверт и просунула под дверь. После полуночи я пошла спать, но не засыпала еще долго, разглядывая танцующие на высоком потолке тени.

Интересно, Генри, Бальтазар и Белль еще на вилле?

Наконец я набралась смелости и тихонько постучала в стену Генри. Ничего особенного или важного, я просто хотела спросить: «Эй, ты еще тут?»

Но мои усилия увенчались ничем, и в тишине я почувствовала знакомый ком в горле. Может, он просто меня не слышал? Я решила постучать еще раз, немного громче. И пока я ждала ответа, мое сердце ныло при мысли о том, что, возможно, Генри уже на пути домой.