Чтоб ты подавился!

Белль снова была лучше всех, и казалось, они с Кристофером скоро выиграют. Да и сам Кристофер удивительно хорошо играл, учитывая, что был на несколько лет старше своих соперников. Он был силен и уверен в себе – на него скучно было смотреть, зато его стратегия оказалась эффективной. Генри дал им жесткий отпор, а вот Джульетта, к сожалению, была настолько же мила в белом, насколько бесполезна с ракеткой в руке. Чтобы скрыть свою неумелость, она все время прерывала матч, выспрашивая о правилах и дискутируя на сей счет. Максу она явно надоела.

В полупрыжке она попыталась отбить подачу Кристофера и получила мячом в лоб.

Она беззвучно повалилась на корт, и все мы поспешили ей на помощь.

Несколько секунд паники – и она открыла глаза, захлопала ресницами и изрекла:

– Кажется, на моей карьере теннисистки можно поставить крест.

Макс угрюмо объявил победителей, а Джульетту сопроводил на скамейку взволнованный Бальтазар. Я подумала, не приведет ли их флирт к чему-то более серьезному, но решила, что это было бы странно, учитывая, что они борются за одну и ту же работу. Хотя некоторые теряют ориентацию, когда им прилетает мячом в голову.

Не успела я допить свой апельсиновый сок, как игра началась снова.

В следующей партии меня и Кристофера выставили против Бальтазара и Джульетты, но за неимением последней Генри занял ее место. Франция против Британской империи. И мы их размазали.

Если честно, Бальтазар и Генри были отвратительными партнерами. Они никак не взаимодействовали, гонялись за одним мячом одновременно и все время друг на друга натыкались. Это была какая-то буффонада, и их открытая неприязнь стоила им победы.

А это значило, что Белль и Кристофер встретятся в финале. Остальные расселись по местам и затаили дыхание.

Генри сел рядом со мной и прошептал:

– Кто научил тебя играть?

– Я научилась сама, из самозащиты, – засмеялась я, вспомнив трех старших братьев.

– Что? – не понял он.

– Пришлось научиться отбивать, чтобы старшие братья перестали швыряться в меня мячами, – пояснила я.

Удивительно, но он тепло мне улыбнулся.

– У меня есть младшая сестра, хотя я не уверен, что смог бы у нее выиграть, – засмеялся он.

– Надеюсь, ты с ней добрее, чем мои братья были со мной.

– Сейчас да. Но когда я был младше, то просто ее игнорировал. Разница в возрасте и все такое. А теперь я ее обожаю и сделаю для нее что угодно.

Я не знала, что сказать. Разговор стал личным и явно был не к месту. Я считала Генри соперником, по крайней мере на выходные. И мне не хотелось думать о том, что он добрый и милый.

– Что у вас происходит с Бальтазаром? – спросила я, сменив тему.

– Ты о чем?

– Вы, кажется, точите зуб друг на друга.

– Прости? – не понял он, и моя шутка вдруг стала не смешной.

– Вы не ладите?

– Он не входит в топ моих любимчиков, – признался Генри. – Как вы, австралийцы, любите говорить, он словно змея в высокой траве.

– Интересно, – промолвила я, задумавшись. Что именно произошло между Бальтазаром и Генри? Или просто Бальтазар отталкивает всех сам по себе?

Через несколько сетов Кристофер начал уставать, и Белль вела до конца игры. И выиграла. Одно очко в пользу Белль.

Макс объявил ее победу и натянуто поздравил.

Мы аплодировали, Белль застенчиво кивала, но в этот момент было трудно не думать о том, что Карлы здесь нет. Мы показали, что можем неплохо играть – кроме разве что Джульетты, – но как это вообще влияло на собеседование?

– У вас есть час на то, чтобы переодеться перед ланчем. В час дня всем быть на главной террасе. – Макс хлопнул в ладоши, словно всех нас распустил.

У меня были к нему вопросы. Где Карла? Когда начнется собеседование? Когда мы вернемся в Париж?

Но прежде чем я к нему подошла, он уже удалился. Кто бы знал, что будет за ланчем? Я надеялась, что сама Карла будет нас там ждать. Прямо на кухне. Ее отсутствие меня беспокоило.

Я зашла в дом, желая провести в комнате как можно больше времени. Забралась в ванну на лапах, которая занимала добрую часть всей ванной комнаты.

И вспомнила: прежде чем зайти в дом, я оглянулась и увидела, как Генри и Джульетта что-то обсуждают. Она выглядела оживленной, он – серьезным. И я не могла понять почему. Я не имела привычки совать нос в чужие дела, а делать это в эти выходные было и вовсе опасно. И все же, даже погрузившись в теплую ванну, я поймала себя на мысли, что думаю о Генри.