Страница 7 из 145
И наконец я достаточно взяла себя в руки, чтобы попробовать блюдо, и с упоением принялась за солоноватые гребешки, оттененные сладко-пряным сочным клементином. Еда, вино, нетерпение… Слово «счастье» едва ли опишет мои истинные чувства.
Глава 4
Сцена разворачивается – Генри
Не успел Макс закончить свой рассказ о том, что именно нам предстоит в ближайший уик-энд, как я уже отправил ему подтверждение на электронную почту. Мне нужна была эта работа, что бы там ни планировалось, а перспектива уйти из
Le Cercle
и год работать с Карлой была просто потрясающей. Пока официанты подавали морские гребешки, я сделал большой глоток вина, подержал его во рту и задумался. Я пошел на ужин, ничего никому не сказав, в надежде на новые перспективы, что помогут мне изменить жизнь, но предложение оказалось намного лучше, чем я мог рассчитывать. Возможность выйти из тени дяди Мишеля подали мне на тарелочке вместе с сочными нежными гребешками. Это все, чего только можно было пожелать.
Когда мы уже доедали гребешки, наконец вернулся Макс.
– Надеюсь, вам понравилось первое блюдо. У кого-нибудь возникли вопросы? – спросил он таким тоном, словно спросившего тут же вышвырнут за дверь.
Я осмотрелся – интересно, кто-нибудь осмелится открыть рот?
– Почему мы должны забросить все ради нового проекта? Разве нельзя работать и тут и там? – смело подала голос Джульетта с выражением невинности на лице.
– Это работа с Карлой Дури, – строго ответил Макс. – Она потребует от вас полного внимания, всех ваших сил и сосредоточенности. Если вам так трудно это понять, вы можете идти.
Джульетта побледнела. Едва ли она привыкла к тому, что ее ставят на место.
– А почему для собеседования нужны целые выходные? – спросил Бальтазар.
Макс посмотрел на него так, будто тот – насекомое, которое собираются раздавить.
– Вы сами увидите. Но поверьте, скучно вам не будет, – заметил он. – Еще вопросы?
Остальные помотали головами и молча потупили взор.
Казалось, воцарившееся напряжение можно разрезать ножом. Может, этого Карла и добивалась, собрав нас вместе? Натравить нас друг на друга, заставив бороться за свой шанс.
Макс поспешно вышел из комнаты, и официанты убрали тарелки.
Словно пытаясь уравнять шансы, Бальтазар повернулся ко мне и спросил:
– Скажи, это твой дядя позаботился о том, чтобы ты попал на собеседование?
Я закатил глаза. Я привык к тому, что люди пытаются меня дискредитировать и приписывают мой успех семейным связям, но Бальтазар прекрасно знал, что такие слова все равно ранят.
– Твоя мамочка не забыла дать тебе с собой теплое одеялко? – огрызнулся я.
Бальтазар фыркнул и провел рукой по волосам, явно задетый моим комментарием. Мне всегда казалось, что он парится насчет своего возраста, слишком уж стараясь компенсировать работой свою молодость.
– Забыла, но я попрошу одеялко у твоей сестренки.
При упоминании Люси я покраснел, но взял себя в руки. Все знали, что мы с младшей сестрой живем в одной квартире. И все также знают, что, несмотря на разницу в возрасте, мы очень близки. Бальтазар мог бы придумать что-нибудь поумнее.
– Люси понятия не имеет, кто ты такой, – заметил я.
–
Ah, bon?
[10]
[Что, правда? (фр.)]
– спросил он.
Сделав вид, что я выше этой дискуссии, я отвернулся, но уже знал, что, несмотря на всю мою показную браваду, мне придется приглядывать за Бальтазаром. В прошлом он уже играл не по правилам, и, хотя мне неприятно в этом признаваться, он меня переигрывал. При мысли о том, что мне придется терпеть его все выходные, я содрогнулся.
Я оглядел своих соперников – или даже, можно сказать, противников – и предположил, что у меня неплохие шансы на победу, что бы там ни планировалось.
У меня было больше знаний о кухне и мире французской кулинарии, чем у Джульетты и Бальтазара, и я был уверен, что пишу куда лучше, чем Белль. Тем более что она славилась скорее ТВ-шоу – хотя вдруг именно это и нужно Карле?
Кристофер мог не прийтись Карле по душе. Старый и надутый. Я надеялся, что она вскоре отправит его домой. Или он сам побоится состязаться с нами и уедет по собственному желанию. Было бы вполне в его духе.
Но больше всего меня беспокоила возможность сосредоточиться. Я писал о еде, и со временем грань между профессионализмом и удовольствием стерлась. За ужинами вино подавали быстрее, чем мы успевали его выпить, и было так трудно не скатиться в простое человеческое наслаждение вечером и хорошими блюдами.
К тому же Хлои… Темная лошадка. Она может меня отвлечь.
Я должен был с ней поговорить, спросить у нее, где именно мы до этого встречались.
Но только я открыл рот, мне тут же показалось, что я ее обидел.
Глава 5
Ночь длинных ножей – Хлои
Едва представив себе, как именно будет проходить двухдневное интервью с Карлой Дури, я заметила, что все молчат.
В надежде выведать хоть что-то я повернулась к Джульетте с вопросом, понравились ли ей гребешки.
– Исключительное блюдо, – выпалила она.
– Воистину, – подтвердила я, не зная, что еще сказать.
Наконец она наклонилась ко мне поближе.
«Ну вот»
, – подумала я, навострив уши, рассчитывая услышать инсайдерскую информацию.
– Скажи-ка мне, как ты получила место за этим столом? – спросила она, делая большой глоток вина.
– Ты о чем? – У меня свело живот.
– Ты ведешь блог,
oui
[11]
[Да? (фр.)]
?
– Да. И? – спросила я, отчаянно пытаясь не ощетиниться.
– Просто удивительно, наверное, – проговорила она. – Я пытаюсь понять, по какому принципу мы здесь собраны, понимаешь? Так что не принимай на свой счет, но я хорошо знаю здесь всех. Кроме тебя.
– Если честно, я и сама не знаю, почему меня пригласили, – рассмеялась я в надежде разрядить напряжение.
Конечно, я любила свой блог и безмерно гордилась тем, что пишу, но «Париж, съешь меня» был явно не
Le Cercle
и точно не
Le Monde
. У меня не было такого влияния, какое было у некоторых сидящих здесь журналистов; у меня даже не было денег, чтобы ужинать в большинстве мишленовских ресторанов. Я делала акцент на вкусе блюд, а не на громких именах, но, может быть, поэтому я и оказалась сейчас здесь? Или потому, что восхищалась членами семьи Дури. Что бы там ни было, я напоминала себе, что Карла считает меня достойной быть здесь. И едва сдерживалась, чтобы не напомнить об этом вслух.