Страница 37 из 85
— Наблюдать мне запретить не смогут, тем более дела пересекаются, а наверху до сих пор не знают о нашем родстве из-за смены фамилий. Возможно, я всё-таки смогу получить… доступ, — Максим хищно ухмыльнулся, и Ник понял, что вот чего бабулю так передёргивает, когда он делает точно так же. Подумалось, что у папани тоже могут быть какие-нибудь магические фокусы в рукаве, типа чтения мыслей или ментальных пыток, не оставляющих физический след. Да мало ли чему тот мог научиться за столько лет агентурной работы на военных. Если Максим, не моргнув глазом, пристрелил этого Маэстро в шаге от Софии, то найдёт способы размотать предполагаемого убийцу жены, пусть и бывшей.
— Я в деле, — на всякий случай сказал Ник, и Максим оценивающе посмотрел ему в глаза и медленно кивнул. — Я доел.
— Тогда едем.
Тачка у этого «агента семь-ноль-ноль» оказалась неприметная, не шибко крутая, но и не драндулет. И с явным улучшением внутри, если судить, как взревел двигатель. Они молча проехали около десяти километров до отделения министерства полиции. Максим о чём-то напряжённо думал, а Ник не собирался нарываться на разговорчики: раз-два, и ты уже осуждён за применение магии вне Хогвартса. Как говорится: «Дружба дружбой, а служба службой». А у них и особо дружбы-то и нет, и отец не особо стремится к налаживанию родственных связей. Про того же Игната и не спросил. Хотя не исключено, что всё и так знает.
Далее всё произошло, как в лучших полицейских сериалах: Максим сверкнул ксивой, и все забегали. А короткое «он со мной» позволило и Нику с каменной рожей следовать за посуровевшим и ставшим ментально каким-то более монументальным и серьёзным отцом в святая святых. И даже очутиться в задниках классической комнаты допроса, которая с непроницаемым с той стороны окошком. Тут стояла пишущая аппаратура и какие-то сотрудники, с которыми Максим поручкался и показал документы, сообщив про смежное расследование. Ник слился с пейзажем в уголке и просто наблюдал за отцом в естественной среде обитания. Это было примерно как наблюдать за акулой в коралловом рифе в передаче «В мире животных».
Местные выдали ему все документы и бумажки, которые успели накопать, раскручивая дело. Там, скорее всего, и сработали связи Артурчика, что всё закрутилось так рьяно. Оказалось, что подозреваемый не один, и, к своему удивлению, Ник услышал имя не Елены — новой жены деда, а тёти Нюры, которая запомнилась ему с детства Никиты вкусными пирожками.
Мол, Андрей Сысоев — тот мужик, который подрезал шланги, приходится тёте Нюре племянником. При этом его уже успели прогнать через ДНК и выяснить, что Сысоев действительно сын деда Фёдора. Родился в 1984 году, то есть он на два года старше, чем покойная Катерина Урядова.
К моменту их прибытия после допроса Сысоев ни в чём не признался, и даже когда ему показали скрытые записи с камер на машине, сказал, что просто хотел поближе посмотреть «Дунай». И совместным мозговым штурмом решили раскалывать Сысоева через связь с тётей Нюрой — Анной Пуговкиной и их преступный сговор. Ведь именно Анна отвлекла водителя пирожками, чтобы её племянник, являющийся внебрачным сыном Фёдора, мог устранить конкурента на наследство.
У Ника были вопросы по поводу ещё одного «конкурента» — того ребенка, которого носила новая жена Елена, и он шепнул об этом Максиму.
— Если всё так, то доступ к Елене и её ребенку у них и так был… — хмыкнул Максим. — А вот ты редкий гость.
— И ты думаешь, что это он убил маму? — Ник кивнул на окно, за которым сидел Сысоев.
— Возможно, он принимал в этом участие, но, думаю, что раскрыта не вся схема, — тоже покосился на подозреваемого Максим.
— Есть ещё дом и пропавшие деньги, — напомнил Ник.
— И смерть Александры — жены Фёдора, которая сейчас выглядит подозрительно. Особенно учитывая участников возможного сговора, — согласно качнул головой Максим.
Ник задумчиво потёр подбородок. Если предположить, что экономка, которая готовила еду, причастна, то на свете существует много всяких ядов, которые можно систематически давать, чтобы убить незаметно. Возможно, и Елену ждала та же участь. Пока ничего не ясно.
— Тебя тоже опросят, — сказал Максим и подозвал какого-то лейтенанта. — Возьми его показания по делу.
— Хорошо!
И Ника увели, но не в допросную с окошком, а просто в соседний кабинет, где стояло три рабочих стола.
— Что вы можете рассказать о событиях девятнадцатого декабря? — спросил лейтенант, когда взял все его данные, шустро печатая на клавиатуре. — О посещении Орехово-Зуево.
— Мы с моей женой поехали в гости к моему дедушке Урядову Фёдору Павловичу, — начал рассказывать Ник.
— С какой целью?
— Познакомить поближе мою жену с семьёй по маминой линии, — обтекаемо ответил Ник. — Мы редко виделись. А дедушка был только на нашей свадьбе. Мы мало общались из-за того, что моя мама умерла, когда мне было восемь лет.
— Вас пригласили или это было ваше решение приехать в гости?
— Наше. Мы хотели чуть больше узнать о моей матери. У меня почти не осталось её фотографий. В общем, я позвонил дедушке.
— Когда?
— Кажется в четверг или среду, семнадцатого, точно уже не помню. Но незадолго до поездки это точно. Договорился о встрече, он пригласил нас с Софией в гости к себе в Орехово-Зуево. Мы поехали сразу после школы и тренировки.
— Как прошла встреча?
— Хорошо, — пожал плечами Ник. — Дед рассказал про маму, про бабушку, которая умерла…
Незаметно и потихоньку лейтенант вытянул из него всё касательно разговоров, кто на кого как посмотрел, что говорил, кто где был, кого он видел, кого не видел, как получилось на трассе с аварией, в общем, раскрутил на информацию достаточно профессионально.
После свидетельского опроса Ник чувствовал себя выжатым. И сам никак не мог понять, что там случилось и как произошло. Ни о каком наследстве или завещании они не говорили, дед не упоминал, разве что и правда могли покушаться оттого, что испугались, что он начал интересоваться матерью и обстоятельствами ее гибели. Это может быть ключом. А если это был просто опрос, как же хреново быть подозреваемым, когда тебя целенаправленно «раскалывают». Это и со стороны выглядело не очень приятно.
Кроме него в отделение пригласили и деда Фёдора, и его беременную жену Елену, и тётю Нюру, и, видимо, каких-то ещё сотрудников. Правда, всех их Ник видел издалека, и им не давали пересекаться.