Безнадежный

Глава 36 Бо

Джаспер: Ты ей сказал?

Я намыливаю тело Бейли, растираю её плечи, чтобы снять напряжение, и крепко провожу большими пальцами по напряжённым участкам. Она наклоняет голову и стонет, поддаваясь моим прикосновениям.

Намылив ей волосы, я промываю их под тёплым потоком воды, а затем щедро наношу кондиционер. Я провожу пальцами по её волосам, распутывая пряди, и поворачиваю её, наслаждаясь тем, как её тело легко двигается в такт моему. То, что она доверяет мне, — это больше, чем я заслуживаю.

Наши взгляды встречаются в душном пространстве. Но мы не разговариваем, и она наблюдает за мной, пока я продолжаю намыливать и массировать ее тело. Ее грудь, ее соски, нежно и быстро, прежде чем перейти к ребрам.

Я опускаюсь перед ней на колени и с помощью куска мыла мою ее бедра, аккуратный треугольник волос, который я помогал ей брить, ее бедра, икры. Черт возьми, даже ступни.

Ее гребаные идеальные ступни.

Они сочетаются со всем остальным, что в ней есть совершенного.

Я не нахожу слов. За то, чем она поделилась со мной сегодня вечером. За то, чем она делилась со мной последние несколько недель. Я чувствую себя недостойным самым глубоким образом. Но я хочу быть достойным.

Я отчаянно хочу быть таким.

Протянув руку ей за спину, я провожу мылом по округлостям ее попки, прежде чем положить его обратно на выступ и пустить воду, чтобы смыть мыло. Я возвращаюсь по своим следам, не обращая внимания на то, как колется фарфор под моими коленями.

Когда её пальцы зарываются в мои волосы, я прижимаюсь небритой щекой к её животу и обнимаю её.

Эта девушка вернула меня к жизни, даже не пытаясь. Всё это время я искал кого-то, кто заставил бы меня что-то почувствовать, и она была прямо передо мной.

Мои губы прижимаются поцелуем к месту чуть выше её пупка, а затем я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с её тёмными глазами, в которых плещутся эмоции и замешательство.

Я не думаю, что кто-то когда-либо любил Бейли.

Не так, как я.

И никто другой никогда не полюбит.

— Я люблю тебя, — повторяю я ей, не обращая внимания на то, что я повторял это несколько раз за сегодняшний вечер, а она — нет.

Ты не говоришь человеку, что любишь его, ожидая, что он ответит тебе тем же. Ты говоришь ему, потому что хочешь этого. Ты говоришь ему, потому что это правда.

Я провёл много часов в пещере в Афганистане, жалея, что не сказал большему количеству людей, как много они для меня значат. Я пообещал себе, что начну, но был слишком занят своими проблемами, чтобы взяться за это.

Теперь этому конец.

Пальцы Бейли крепко сжимают мои виски, прежде чем скользнуть по волосам.

— Откуда ты знаешь, что любишь меня? — тихо спрашивает она.

— Откуда я знаю?

— Да, — её руки не перестают двигаться, успокаивая меня. — Тебе не кажется, что это скоро? Быстро? Маловероятно?

Я хмыкаю, и на моих губах появляется улыбка.

— Я не знаю, сколько времени это занимает, Бейли. Нет какого-то волшебного ориентира или теста, который нужно пройти, чтобы увидеть это. Иногда мне кажется, что ты просто знаешь.

— Ты просто знаешь, — задумчиво повторяет она, покусывая нижнюю губу.

Я снова целую её в живот.

— Моя боль исчезает, когда я с тобой. С тобой я становлюсь новой версией себя. Я сплю. Я смеюсь. У меня есть что-то — кто-то, — чего я жду в конце дня. Я чувствую.. — Я снова смотрю на неё, сглатывая, и провожу руками вверх по её позвоночнику. — С тобой я снова чувствую себя целым.

Она обхватывает ладонями мою шею, а большими пальцами гладит мои щёки.

— Я не знаю, что на это ответить.

Я сжимаю её бёдра и понимаю, что подавляю её. Что мне нужно поднять ей настроение. Что она слишком молода, а я слишком настойчив.

Поэтому я игриво шлёпаю её по заднице, и этот шлепок разносится по душевой кабине, а затем я дразню её:

— Скажи «да, сэр» и позволь мне смыть кондиционер с твоих волос.

Она нервно хихикает, когда я встаю и переворачиваю её в струях воды, наблюдая, как кремовая вода стекает по её спине, пока не становится прозрачной. Я жду, смотрю и жду ещё немного, пока она пытается прийти в себя.

Когда она выходит из воды, я беру её за волосы, запрокидываю ей голову и шепчу ей в губы:

— Я не слышал тебя, Бейли.

— Не слышал чего? — Её глаза блестят от волнения, и я знаю, что она притворяется, будто не понимает, о чём я говорю.

— Ты знаешь, что получают эти негодники?

Она прикусывает нижнюю губу, но не волнуется. Она пытается не улыбаться.

— Надеюсь, меня отшлёпают.

Я стону и закрываю глаза, проводя губами по её щеке.

— Ты меня чертовски погубишь.

Она усмехается и поворачивает ко мне лицо, шепча:

— Но как же это приятно. Я права?

Затем она целует меня, и я позволяю ей это. Потому что она не ошибается.

Так и должно быть.

Я резко просыпаюсь и вскакиваю с кровати, практически отталкивая Бейли.

Взглянув на часы, я вижу, что сейчас 3:26 утра, что является освежающей переменой по сравнению с 2:11. Должно быть, мы либо проспали, либо переспали в это время.

— Что не так? — Я слышу тревогу в ее голосе и украдкой бросаю на нее быстрый взгляд через плечо. Она стоит на коленях посреди кровати, прижав обе руки к груди, скорее всего, к своему колотящемуся сердцу.

Что-то не так. У меня такое чувство, будто по спине ползет паук. Называйте это как хотите — может быть, шестым чувством. Которое бесчисленное количество раз спасало мне жизнь в полевых условиях.

Я показываю Бейли один палец, призывая её замолчать, и подхожу к большому окну, выходящему на реку позади дома.

И тут я слышу это.

Неуклюжие шаги.

Тихое «Ой!» За которым следует «Заткнись! Тебя кто-нибудь услышит!»

Я закатываю глаза. Он, чёрт возьми, прокричал это. Конечно, кто-нибудь их услышит. Не нужно быть спецназовцем, чтобы услышать приближение этих идиотов. Я отдёргиваю занавеску на дюйм и вижу две тёмные фигуры на заднем дворе. Покачав головой, я поворачиваюсь и иду к двери.

— Бейли, оставайся здесь. На кровати.

— Что случилось? — повторяет она с тревогой в голосе.

— Пойду поговорю с твоими братьями, — ворчу я, не утруждая себя поиском рубашки, и выхожу из спальни.

— Бо! — кричит она шепотом с такой яростью, что я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на неё.

Хорошо, что я не стал искать свою рубашку, потому что она на ней.

Волосы, волнистые и растрёпанные, выглядят такими маленькими и теряются на фоне простой белой футболки.

Я наклоняю голову, ожидая, что она скажет то, что должна сказать.

Она вздыхает и облизывает губы, прежде чем тихо, но почти со слезами в голосе, произнести: