Безнадежный

— Я всё равно не ослаблю бдительность. Не тогда, когда я должен защищать тебя.

По моему позвоночнику пробегает дрожь, когда я смотрю на него в ответ. Всё, что я могу сделать, — это кивнуть.

Не думаю, что кто-то когда-либо заботился о моей безопасности.

Под тяжестью его взгляда я едва могу дышать, поэтому опускаю его и возвращаюсь к прикосновениям. Кончиками пальцев я провожу по лёгкой щетине на его шортах. Я тяну за пояс, затем сильнее, желая снять их. Убрать. Исследовать.

Хотеть почувствовать его кожу на своей.

Мы вдвоём стягиваем их, они соскальзывают с его ног, и о них забывают.

Забывают, потому что всё, что я вижу, — это огромный член, лежащий на его мускулистом животе. Я рассматриваю всё. Мускулистые бёдра. Тяжёлые яйца. Вену, которая пульсирует на нижней части его члена.

Я имею в виду, да, я смотрела порно, но это не то же самое. Это всё равно что смотреть канал National Geographic и говорить, что вы видели льва в дикой природе.

Одно из этих явлений не похоже на другое.

Я опускаюсь на колени рядом с ним и высовываю язык.

— Продолжай так смотреть на мой член, облизывая губы, и я буду в твоём рту, а не в твоей киске.

Я краснею, поднимая взгляд на него.

— Я хочу и то, и другое.

— Ты всегда получишь всё, что захочешь. Я обещаю. — Потребность, желание, похоть, исходящие от нас, просто электрические. — Возьми его.

Мои глаза расширяются, мозг пробивается сквозь туман гормонов.

— Что взять?

Его загорелая рука тянется вниз, обхватывая его талию. Он дергается один раз, затем два. Это напоминает мне о том, как он кончал на меня, отмечая, пока я разваливалась на части под его пристальным взглядом.

— Возьми мой член и возьми его в рот. Сделай его приятным и влажным для меня, Бейли.

Я снова облизываю губы, когда смотрю на его пенис. Тёмная головка выглядит такой гладкой.

— Чёрт, — бормочет он, крепко сжимая её пальцами, когда на кончике появляется жемчужинка предэякулята. — Бейли, если ты не..»

Ему не нужно заканчивать фразу. У меня текут слюнки. Я наклоняюсь вперёд и обхватываю его рукой, чтобы попробовать на вкус.

Я хочу знать, каково это — держать эту часть его во рту. Посмотреть, как он отреагирует.

Я высовываю язык, слизывая жидкость, и Бо стонет. Когда я поднимаю взгляд, его глаза полуприкрыты и устремлены на меня.

Он убирает руки, заводит их за голову и откидывается назад, словно готовясь к какому-то шоу.

Меня охватывает волнение.

Я, черт возьми, не знаю, что делаю. Что, если я все сделаю неправильно? Что, если ему не понравится?

— Ты идеальна, Бейли. — Его слова мгновенно успокаивают меня. Он читает меня как книгу и точно знает, что у меня на уме.

Идеальна.

Я не уверена, что такое вообще возможно, но всё равно позволяю себе насладиться комплиментом. Он подбадривает меня, когда я скольжу губами по набухшей головке его члена. Я чувствую языком каждый бугорок, каждую шелковистую поверхность.

Я исследую, и он позволяет мне.

Я облизываю. Я сосу. Я наполняю свой рот Бо, и все, что я слышу, — это его стоны удовольствия.

Черт, да.

Именно так.

У тебя так хорошо получается.

Чем больше он говорит со мной, тем лучше я себя чувствую. Тем смелее я себя чувствую.

Я опускаюсь ниже, чувствуя его тупой кончик у себя в горле.

Я давлюсь, когда захожу слишком далеко.

— Полегче, Бейли, — он проводит рукой по моим волосам. — Тебе не нужно заходить так далеко. Все, что ты делаешь, так приятно.

Я поднимаюсь, краснея от его похвалы.

— Все в порядке?

Его щёки тоже порозовели, а глаза слегка блестят, как будто он выпил слишком много.

Но я знаю, что он пьян от меня.

— Это лучшее, что у меня когда-либо было. Единственное, что не так, — это то, что я кончу тебе в рот, если ты продолжишь в том же духе. И это будет пустой тратой времени, ведь мы оба знаем, что на самом деле ты хочешь, чтобы я кончил тебе в киску.

Мои глаза закрываются, а по коже бегут мурашки. Я действительно этого хочу, но, боже. Услышать, как он говорит это вслух?

Он притягивает меня к себе, и в его груди раздается понимающий смешок.

— Тебе нравится, когда я говорю такие вещи, не так ли?

— Может быть, — бормочу я, целуя его в плечо, когда он укладывает меня на себя.

— Нравится. Я только что видел, как твои соски затвердели, а щеки стали еще краснее. — Он приподнимает меня выше, втягивая в рот один сосок. Я вздыхаю от этого ощущения и вздрагиваю, когда он слегка прикусывает его.

— Не могу дождаться, когда узнаю, что ещё сводит тебя с ума. — Его влажные губы скользят по ложбинке между моими грудями. — Тебе нравится, когда я говорю тебе, что делать?

Я снова целую его кожу, стараясь вести себя более застенчиво, чем чувствую на самом деле. Мне это нравится.

— Может быть.

Он сосет мой второй сосок, и между моих ног скапливается влага.

Он улыбается, уткнувшись в мою грудь, прежде чем снова резко укусить меня, и я задыхаюсь.

— Что ж, в таком случае перестань валять дурака и сядь на мой член, Бейли. — Его огромные ладони обхватывают мою талию, и я поднимаюсь над ним, мои соски блестят от его слюны, а рядом с ними виднеются розовые следы от его зубов. Кровь бурлит в моих венах, когда я смотрю на этого прекрасного, заботливого мужчину, который дал мне всё и даже больше и почти ничего не попросил взамен.

Он говорит, что любит меня, и я не знаю, как это принять, но всё равно хочу это почувствовать.

Я медленно отвожу бёдра назад, кладу руку ему на грудь и выравниваю нас. Я знаю, каково это — ощущать его всего на дюйм внутри себя, и осознание того, что на этот раз я получу все, пронзает меня трепетом. Он поддерживает меня, когда я наклоняюсь и беру его за руку.

Я провожу головкой по своей влажности, чувствуя, как его член так легко проникает в меня. Он стонет, сжимая пальцами мою талию, словно ему приходится приложить все усилия, чтобы не толкнуть меня вниз и не насадить на свою длину.

Когда я прижимаю его к себе, наши взгляды встречаются. Его взгляд тяжел, и я едва выдерживаю его. И всё же я не отвожу глаз. Не могу.

Я так поглощена им, нами — он всё, что я вижу.

Мышцы моих ног напрягаются, когда я осторожно опускаюсь на него.

На дюйм, и его челюсть дёргается.

На два дюйма, и его взгляд становится стальным.

Три дюйма — чёрт, он такой толстый — у него дрожат руки. Или у меня. Я уже не знаю, где заканчивается он и начинаюсь я.

Со стоном я опускаюсь ниже, и его взгляд тоже опускается. Он смотрит не на моё лицо, а на то, как он наполняет меня.

— Чёрт, Бейли.