Безнадежный

Когда я веду кружку по барной стойке, пока она не упирается в кончики его пальцев, я пытаюсь вспомнить, сколько раз я наливала чай, поскольку он выглядит ужасно водянистым.

Я приседаю и роюсь в коробке с чаем на нижней полке.

Railspur — не большое заведение, но я нахожу еще один пакетик ромашки и бросаю его в кружку, делая мысленную заметку, чтобы наш генеральный менеджер, Джейк, заказал еще.

Когда я завязываю веревку вокруг ручки, Бо не убирает ладони с чашки, как будто он отчаянно хочет впитать жар.

— Менеджер знает об этом?

— Джейк? Вероятно. Он составляет расписание. Никогда не встречалась с новым владельцем, полностью невмешательский инвестор. Так что, пока место приносит деньги, я сомневаюсь, что им это интересно.

Он хмурит брови.

— Это небезопасно для тебя. А если что-то случится?

Мои кончики пальцев касаются его руки, когда я завершаю узел.

Я поднимаю голову, приподнимая одну бровь.

— Как какой-то парень, который устраивает истерику и разливает пиво по всему бару?

Он смотрит на меня, и я пытаюсь не ухмыльнуться ему.

Небрежно пожав плечами, я отвечаю на вопрос.

— Я справляюсь с этим. — Как и всегда. Я забочусь о себе с тех пор, как себя помню. Это больше не кажется таким уж тяжелым испытанием. Просто реальность.

Единственное, что Бо дает мне в ответ, — это суровый взгляд и ворчание.

Но он не уходит. Он пьет чай в моем баре весь остаток ночи.

Два часа он сидит там, наблюдая. И когда я выгоняю всех в полночь и выключаю все, он остается позади, молча охраняя меня.

— Ты трезвый? — спрашиваю я, когда он ведет меня через темную парковку к моей машине.

— Я пил чертов ромашковый чай два часа. Я никогда не был более трезвым и обезвоженным в своей жизни.

Я делаю глубокий вдох и достаю его ключи из заднего кармана, протягивая их ему на ладони.

— Не навязывай мне это дерьмо снова, Бо.

Его горло сжимается, когда он тянется вперед и выхватывает у меня ключи.

— Ты не такая, какой я тебя помню, Бейли.

Сейчас я позволяю себе ухмыльнуться, потому что, конечно, мы все меняемся. Я не могла вечно оставаться этой застывшей, напуганной маленькой девочкой.

Я хотела измениться.

— Ты тоже не такой, каким я тебя помню, Бо.

Его глаза бегают между моими, словно он ищет что-то в них.

— В какие дни ты работаешь?

Я фыркнула, опустив взгляд, чтобы вытащить свои ключи из сумочки.

— В какие дни я не работаю?

— Хорошо, в какие ночи ты работаешь одна?

— С воскресенья по вторник, — отвечаю я, застегивая сумку.

Бо кивает и коротко говорит: «Хорошо», прежде чем развернуться на каблуках и повернуться ко мне спиной, выглядя военным, каким он и является. Голова высоко поднята, плечи идеально прямые.

Как будто он какой-то рыцарь в сияющих доспехах.

Тот, кто начинает подтягивать табурет каждое воскресенье по вторник, чтобы пить ромашковый чай до полуночи, чтобы мне не приходилось закрываться одной.