Безнадежный

Ослабляясь, как скрытный ниндзя, я тихонько вздыхаю, когда вижу, что он отворачивается от меня. Но вид сзади так же хорош, как и спереди. Или сбоку.

Я не думаю, что у Бо Итона есть плохие ракурсы.

Но его задница? Я бы умерла. Все в этом мужчине большое и грубо мускулистое. Шрамы испещряют его кожу, но они только добавляют ему привлекательности. Линии на его спине и плечах волнообразны, когда он, я не знаю — намазывает майонез на хлеб?

Никогда не думала, что намазывание приправ на хлеб может быть сексуальным, но вот я испытываю спонтанную овуляцию из-за того, что готовлю сэндвич голышом.

Это делает меня голодной. Но не в плане еды. Поэтому я подавляю стон и падаю назад. Возбуждение борется с моей виной за то, что я пускаю слюни на него, пока он думает, что он один. Это вторжение в его личную жизнь, но мои мозговые клетки собрались и покинули город в ту минуту, когда я сделала этот снимок сбоку.

Я слушаю, как он убирает все. Закрывает холодильник.

Шаги, покидающие открытое жилое пространство. Я, наконец, смогу снова дышать.

Но не раньше, чем его голос прорезает тишину дома.

— Сладкая, слева наверху есть свободная спальня.

Я никогда не хотела упасть и умереть так сильно, как сейчас.

Конечно, он бы понял, что я здесь. Он, вероятно, слышал мое дыхание.

Я настолько поражена, что вскакиваю и смотрю, как он уходит, круглая задница поднимается с каждым шагом.

— А если хочешь увидеть меня поближе, просто постучи в дверь напротив коридора и спроси.

И я официально хочу умереть даже больше, чем несколько секунд назад.

Я настолько смущена, что пропускаю гостевую спальню и ложусь на диван, молча ругая себя, пока наконец не засыпаю.

— Эй! Эй!

Крики Бо заставляют меня вскочить с дивана. Я лихорадочно оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, что может быть не так. Но весь дом такой же, каким он его оставил, когда вальсировал отсюда, на виду у всех.

— Эй!

Я понимаю, что его нет и близко. Он просто кричит во все силы своих легких. В моем одурманенном состоянии первой моей мыслью был незваный гость, но чем больше моя голова проясняется, тем больше я думаю, что незваный гость не станет идти со второго этажа.

Я встаю и бегу по гладким каменным полам, почти замерзая от их прохлады. Или от звука, с которым Бо кричит: «Эй!» снова и снова.

Он начинается громко, но становится все более растерянным, все более подавленным, чем дольше он длится.

Я не стучусь в дверь его спальни. Я проталкиваюсь прямо внутрь и обнаруживаю его большое, голое тело, бьющееся на огромной кровати в другом конце комнаты. Цифровые часы в углу показывают 2:11 утра.

От болезненных стонов, вырывающихся из его губ, у меня сжимается живот.

Ему снится кошмар. Болезненный, напряженный, неистовый кошмар. И я не знаю, что делать.

Чувство беспомощности щиплет мне глаза, когда я наблюдаю, как он борется с разреженным воздухом, переживая какой-то ужас.

И мое сердце не выдержит.

Меня может сбить с ног случайная конечность, но мне все равно.

Я подхожу к его кровати, спокойно напевая: «Бо. Бо. Бо». Я осторожно протягиваю руку и касаюсь его плеча. Он почти мгновенно замирает, но не просыпается.

— Эй, Бо. Я здесь.

— Ты здесь. — Его голос надламывается, и он тянется ко мне. Его липкая ладонь сжимает мою руку.

— Да. Это Бейли. Я здесь. С тобой все в порядке.

— Ты здесь, — снова говорит он. На этот раз его тон истекает облегчением. На этот раз он притягивает меня к себе.

И я иду. У меня нет сил сопротивляться ему прямо сейчас. Когда я забираюсь на его кровать, моя грудь болит от его выражения — сморщенный лоб, зажмуренные глаза и никаких следов юмора, который окрашивал его красивые черты всего часы назад.

Одной рукой он держит меня за руку, а другой за талию, он тянет меня к себе, прижимая к своей груди.

И совершенно голое тело.

Но это не сексуально.

Я не уверена, что он осознает, кто я сейчас, но он держит меня, как будто я его утешение. Он держит меня так, как я держала свою печально ушедшую плюшевую лошадь.

Его толстые руки обнимают меня, когда я растягиваюсь на нем, уткнувшись головой в его подбородок, слушая звук его сердцебиения.

Я чувствую выпуклость его члена, твердую, но не твердую, на внутренней стороне моего бедра, где мои шорты задрались.

Я чувствую его волосы на груди на моей голой груди, где мой тонкий топ был смещен.

Я чувствую его глубокое дыхание, его легкие наполняются и опустошаются, заставляя меня подниматься и опускаться в такт, как будто я плыву на волне, пока он переводит дыхание.

— Который час, Бейли? — Его голос хриплый, его хватка не ослабевает.

Я оглядываюсь через плечо на часы.

— Два двенадцать.

Одна из его ладоней скользит вверх по моему позвоночнику, чтобы обхватить мой затылок.

— Хорошо.

Затем я чувствую, как он целует мои волосы.