Безнадежный

Дверь захлопывается за мной, когда я выхожу из трейлера в жаркую, душную ночь. Легкий бриз с реки ласкает мою кожу, и я вздыхаю, наслаждаясь ощущением. Две подвесные железные ступени прогибаются под моим весом, когда я спускаюсь по ним. Мои шлепанцы издают этот отвратительный шлепающий звук, когда я бреду по траве к реке.

Река, которая находится прямо за колючей проволокой. На земле Итона.

Не то чтобы забор когда-либо останавливал меня. Глубокой ночью здесь всегда мирно и уединенно.

Я нажимаю на верхнюю проволоку, избегая колючек, и перекидываю ногу, пересекая линию, разделяющую мою семейную землю от земли Бо. Я знаю, что технически я нарушаю границу, но я также знаю, что каждый Итон был только добр ко мне, даже когда у них не было на то причин.

Через несколько мгновений я оказываюсь на вершине насыпи, где сбрасываю обувь и осторожно спускаюсь по крутой тропинке боком. Легче идти босиком. Я на собственном горьком опыте узнала, что шлепанцы просто крутятся и сбивают меня с ног, а укусы случайных камешков на подошвах не так уж меня и беспокоят.

Я ковыляю по шатким речным камням, сбрасываю одежду и погружаюсь в темную воду, отчаянно желая охладиться. Это самое умное, что я делаю?

Вероятно, нет. Но это одновременно волнует и успокаивает меня. Осознание того, что я нахожусь на другом участке земли, чем мои братья, приносит мне странное умиротворение.

— Хооо. — Горная вода достаточно холодна, чтобы высосать воздух из моих легких, и я выдыхаю, когда мои ноги царапают каменистое дно русла реки, неся меня дальше в нежный поток.

Холодная вода обвивает каждый изгиб моего тела. Весной течение может стать намного сильнее, но к этому моменту летом оно лениво петляет по городу, прежде чем влиться в реку Элбоу.

Мои руки разрезают воду, запах ила и сосны разносится вокруг меня. Этот свежий, влажный каменный запах почти перебивает все остальное.

Моментально температура моего тела падает, и внутренний сигнал тревоги, который может заставить вас паниковать, когда вы перегрелись, перестает пищать.

После напряженной ночи неважно, отключилась ли я и лежу ли в своем тихом трейлере. Мне снится работа бармена. Как будто я застряла в каком-то гребаном бесконечном цикле.

Бар, выпивка, касса.

Бар, выпивка, касса.

Бар, выпивка, касса.

Мое тело так чертовски хорошо знает движения, чувства и схему, что я не могу от этого отказаться.

Река — это моя перезагрузка.

Моя ладонь обхватывает ответвление, прикрепленное к большому бревну, которое лежит на полпути через реку. Я хватаюсь за него и позволяю своему телу течь обратно вместе с ледяной водой.

Когда я слышу хруст обуви по гальке с противоположной стороны реки, я замираю. Я довольно скрыта, но мое сердце колотится в груди от перспективы быть пойманной. Одна и в темноте.

Я никогда не встречала здесь ни одного человека, так что, конечно, это происходит ночью, когда я и так нервничаю из-за моих паршивых братьев.

Мир затихает на несколько ударов, пока я пытаюсь задержать дыхание. Это только мягкий прилив прохладной воды и эхо сверчков, трущихся ногами друг о друга.

— Кто, черт возьми, в моей реке?

Облегчение пробегает по мне, и я улыбаюсь.

Конечно, хриплый тон зол, весь гравий и сталь.

Но это голос, который я привыкла ассоциировать с безопасностью.

И если бы меня поймали голой, когда я ныряю в реку, я бы рада, что Бо Итон — тот, кто меня поймал.