Страница 8 из 30
— Тогда Иеремий, ленту в зубы и пошёл с ней, — указал Свят на Алису. — Раз уж она тебя кормила.
Алиса с недоумением посмотрела сначала на Свята, потом на Иеремия, тяжело вздохнула, показывая своё отношение к этому, но спорить не стала — всё равно придётся взять. Ну и нам спокойнее, если она не одна. Хотя… ещё не понятно, за кого должно быть спокойнее. По крайней мере, я лично видела, как Алиса, случайно наткнувшись на объект первого порядка, поймала его, сложила в компактный шарик и запихала в мусорный мешок под удивлёнными взглядами ликвидаторов, которые с переменным успехом гоняли сбежавший объект по всему лесу. Причём ликвидаторы выглядели крайне потрёпанными, ими потом инквизитор отдельно занимался — а вдруг заражение, мало ли чем эти черти, объекты первого порядка в обиходе, могли народ заразить. И да, черт изначально был не наш. Он с другого инцидента сбежал в десяти днях пути от нас.
Мы выдали инквизитору налобный фонарь и моток ленты. Алиса взяла ещё два под удивлённым взглядом Иеремия и направилась в противоположную от нас сторону. Чем быстрее закончим с базой, тем быстрее перейдём к более серьёзным вещам.
— Вот жешь… — возмутился Свят. — Откуда эти кусты всё лезут и лезут? Юрьины розы и пионы разводили, разве нет?
— Ага, розы, — посмеялась я. — У них коллекция была порядка двухсот сортов, включая редкие чёрные, синие и хрустальные. Только, Свят, розы — это колючее растение, и здесь, — я отпихнула лозу толщиной в руку, — они не иначе как под воздействием инцидента мутировали. И прежде чем ты скажешь, что на мутацию нужно время, то либо инцидент был гораздо мощнее, либо времени прошло гораздо больше. Потому что если верить документам, инцидент произошел два дня назад, а Иеремий тусил здесь неделю. Инквизиторам обетом запрещено лгать, вроде как, так что я склонна ему верить.
Возражать Свят не стал, просто постарался ускориться, потому что магия, наложенная на ленту, имела свойство рассеиваться со временем, что не слишком хорошо сказывалось на её задаче отпугивать любопытных. Я старалась держать в поле зрения всё, что могло показаться странным, но, учитывая, что мы находились в месте магического инцидента, странным могло показаться всё: от неестественной звенящей тишины, на самом деле вполне нормальной для таких мест, до приятных трелей соловья, которого здесь в принципе быть не должно.
— Поёт, — вздохнул Свят, потерев переносицу.
— Поёт, — согласилась я и вздохнула, глядя на полупрозрачную птичку. Такая маленькая живность, как правило, призраками не становится. Впрочем, в поместье уже нарушилось столько разных обычаев, что одним больше, другим меньше — не важно. Ещё одна птичка, полупрозрачная и голубоватая, вспорхнула на ветку рядышком, наклонила голову и посмотрела на нас.
— Не контрактник, — резюмировал Свят. — Там, где эти проходятся, душ не остаётся совсем.
Ну, в общем и целом — конечно, да. Вот за что мне всё это? Надо было просить не тройную наценку, а в пять-семь раз взвинтить, чтобы Рубинина окончательно задушила жаба и он перенёс своё желание очистить поместье в короткие сроки на другую команду. Ну что сделано, то сделано, конечно.
— Евдокия Ильинишна, мы закончили, — раздался голос Алисы, выходящей из-за какого-то куста. Который периодически пытался за неё цепляться, и мне было непонятно, чтобы её затормозить или потому что ему так нравится Алиса. Её любили мелкие животные и растения, даже самые загрязнённые и мутировавшие могли ластиться, как котята, лишь бы она обратила на них своё внимание.
— Отлично, — отозвалась я. — Мы вроде тоже. Свят как раз последнюю ленту закрепил.
Забор засветился голубоватым светом — охранка начала работать. Отлично, теперь надо разбираться с домом.
Дом, как мне показалось, подсобрался и был готов дать нам отпор всей той гадостью, что там сейчас была.
— Заходим? — поинтересовался Свят, берясь за ручку двери.
— Стоять! — воскликнула я. Свят замер, потянув дверь на себя. Дверь протяжно скрипнула, изнутри пахнуло пылью и плесенью. Интуиция орала благим матом, что это плохая идея, в голове крутились мысли о том, что я упустила что-то важное.
Свят обернулся на меня с вопросом во взгляде.
— Ребята вошли через дверь и не вышли, а дверь захлопнулась сама. Во-первых, если открываем дверь, то надо хотя бы камушек подложить, чтобы не хлопала на сквозняке. Во-вторых, давайте войдём через другую дверь.
Свят с сомнением посмотрел на вход, в котором отсутствовала одна створка. Ладно, мы бы, конечно, просочились, ну, наверно, если не открывать первую створку. Так… А что у нас в показаниях не сходится?
— Иеремий, вы когда приехали, створок две было? — заинтересовалась я, посматривая на инквизитора.
— Ну да, — закивал инквизитор. — Две.
А потом он посмотрел на одну закрытую, а другую полностью отсутствующую и почесал затылок. Теперь до него тоже дошло, что что-то не сходится. Не то чтобы это было особо серьёзной проблемой, скорее, что-то нормальное было бы отклонением.
Дверь манила. Это был очень удачный и удобный вход, через который в свете гномов проглядывала часть запыленного зала с расколотой мебелью и местами пробитыми полами. Вот прям заходи и убирайся. Я, правда, убираться с парадных зал не любила, предпочитая начинать с чердаков, там частенько водилось всякое разное, что требовало больше ресурсов, потому что было это всякое разное старым. К своим родовым особнякам старые семьи относились как к сокровищам, и если в доме что-то завелось, то пусть так и будет — мало ли предок решил навестить своих потомков в таком оригинальном виде, а если кого и сожрали, то это проблема сожранных. До того момента, как количество ужинов потенциального предка не превышало все мыслимые пределы, в этом случае обращались к нам, либо инквизиторам, а иногда просто переезжали в новый особняк. Оставленные дома вносились в реестр особо опасных, разумеется, без уведомления его хозяев, а потом надо было просто дождаться магического инцидента, чтобы к его императорскому величеству отошёл новый особнячок. По законам империи места магических инцидентов становятся собственностью империи со всем их содержимым, а хотите недвижимость обратно — оплачивайте счёт за услуги короны. Длинный и большой. Очень длинный и очень большой. Настолько большой, что проще плюнуть и забыть про когда-то родовое гнездо.
— Будем искать другой вход, — окончательно решила я. — В крайнем случае через окно пролезем.