Страница 9 из 108
Он всего в нескольких футах от меня, прищурив глаза, весь уверенный развязный и сосредоточенный. Но Уилла привлекает его внимание. Ее глаза на мгновение метнулись к моим, и я слегка улыбнулся ей. Мне нравится Уилла. Она была сестрой Саммер в том смысле, в котором я никогда не смогу.
И я думаю, что всегда буду любить ее за это.
— Тео, сердцеед. Как сейчас идет охота?
Его глаза на мгновение застыли на моих, больше сосредоточенной решимости, чем игривой беспечности. Внезапно мне захотелось узнать, что, черт возьми, он собирался мне сказать. Я избегала его всю ночь, и Уилла достаточно проницательна, чтобы заметить. Но она совсем не вовремя.
— Уилла. Как ты себя чувствуешь? Тебе кто-нибудь говорил в последнее время, что ты светишься? — Он так легко обходит вопрос. Так игриво. Даже она не может не ухмыльнуться и не закатить глаза.
В Тео есть что-то неотразимо обаятельное. Что-то мальчишеское и веселое. Он еще не пресытился. Возможно, это привлекательность мужчины, чей взгляд на жизнь, кажется, «стакан наполовину полон», когда я «стакан наполовину пуст» большую часть времени.
Это Кейд, старший из братьев Итон, который топает и плюхается рядом с Уиллой, властно обнимая ее за плечи.
— Предоставь это тебе, приставать к беременной женщине, Тео.
Все смеются, даже Тео. Но я вижу, как его затылок напрягается, как будто в шутке есть что-то, чего никто не ожидал. Как будто он заставляет себя держать голову высоко, когда ему этого не хочется.
Я знаю, потому что я тоже так делаю.
— Господи, мужик, она носит твоего ребенка и живет в твоем доме. Что тебе нужно? Твое имя вытатуировано у нее на лбу? Я просто дружелюбен.
Тут входит Ретт.
— Да, приятель. Я видел, насколько ты можешь быть дружелюбным. Я бы даже сказал, что ты известен своим дружелюбием.
Тео улыбается и закатывает глаза.
— Рад слышать это от тебя, Итон.
— Эй.. — Руки Ретта поднимаются, в одной из них он держит пиво. — Я был Златовлаской. Вся каша была слишком горячей или слишком холодной. Наконец-то нашел ту, которая была просто..
Саммер прерывает его с притворным выражением раздражения на лице.
— Пожалуйста, не заканчивай это предложение. Любая аналогия, которая сравнивает меня с разваренными хлопьями, просто.. нет, Ретт. Нет.
— Но кленовый сироп, который я люблю добавлять в него, напоминает мне..
— Ретт Итон. — Глаза моей сестры расширяются. — Контролируй себя.
Его губы кривятся, и выражение лица сочится сексом. Это граничит с неуместностью, но, судя по прошлому поведению Ретта, я уже знаю, что он импульсивный и нефильтрованный.
Я моргаю, отворачиваюсь, в большие окна и на заснеженные фермерские угодья.
Снег все еще падает.
— Мне жаль. — Тео стоит надо мной, когда я поднимаю взгляд. Клянусь, я оглядываюсь за себя, чтобы увидеть, сказал ли он мне это только что. На стене висит голова оленя с множеством рогов.
Я указываю.
— Зачем? Ты его убил?
Его губы приподнимаются, и кожа у глаз немного морщится.
— Я не разговаривал с оленем, Уинтер.
Потекли другие разговоры, и внимание больше не на Тео. Вместо этого он просто обращает внимание на меня. Что почти душит.
— Мне жаль, что я заставил тебя чувствовать себя неловко по дороге сюда. Это не было моим намерением. Как.. — Его рука проводит по волосам, тугим по бокам и немного длиннее на макушке. Придавая ему некий вид сексуального растрепывания. — Вовсе нет.
Я киваю, но скрещиваю руки, словно они могут защитить меня от него.
— Ладно.
Его густые темные брови поднимаются на лбу.
— Да? Это как.. извинения приняты?
— А если нет? — Я выгибаю одну бровь, бросая ему вызов. И я почти не узнаю себя.
Я что, флиртую с ним?
Роб официально подтолкнул меня к краю. Я флиртую с молодым мужчиной на семейном сборе, не потому, что он мне нравится, а просто потому, что.. . это приятно.
Его черты лица становятся почти мрачными.
— Это было бы жестоко, потому что моя самооценка очень запутана в том, нравлюсь ли я людям. Быть любимым — мое лучшее качество.
Я моргаю. Я почти говорю ему, что это не его лучшее качество, но это кажется жестоким, даже для меня.
— Я буду убит горем, если я тебе не понравлюсь, — добавляет он, приседая передо мной. Оказавшись на уровне глаз, вы только увеличиваете интимность этого разговора.
Я закатываю глаза.
— Я думала, ты хочешь, чтобы я приняла твои извинения. Теперь мне нужно, чтобы ты мне нравился?
Он пожимает плечами, игриво улыбаясь, у него появляются ямочки.
— Это, по сути, одно и то же.
Я фыркаю. Этот мужчина.
— Это не одно и то же.
Кончик его языка скользит по его нижней губе, и я с интересом следую за ним глазами.
— Согласен не соглашаться.
Я протягиваю руку, словно мы совершаем деловую сделку, заставляя свои черты лица принять холодную маску. Ту самую, которая так хорошо служила мне все эти годы.
— Я принимаю твои извинения, — говорю я, используя самый отстраненный голос, на который я могу. — Но ты мне не нравишься.
Он усмехается, и это звучит глубоко и тепло, все так забавно, словно я просто вызов, а не что-то пугающее.
— Я могу с этим пока поработать, — вот что он отвечает, прежде чем принять рукопожатие.
И когда кончики наших пальцев соприкасаются, снова происходит вспышка электричества.
Но на этот раз это не имеет ничего общего с сухим воздухом прерий.