Страница 52 из 138
Будучи годами предоставлен самому себе, он тем не менее постоянно поддерживал связь с генералом Лиманом фон Зандерс-пашой в Константинополе и информировал его о продвижениях войск противника от Месопотамии до Индии, пишет кадровый сотрудник немецкой разведки Герд Бухгайт, Васмус растянул свои нити связи повсюду и заставил эти связи работать. Только в 1916 г. англичанам пришлось ввести в Персидский залив четыре военных корабля, чтобы пресечь подвоз оружия и боеприпасов Васмусу. Доверенными лицами Васмуса были большей частью рыбаки и матросы. Для сбора сведений он подкупал даже денщиков британских офицеров. О том, как искусно он действовал, рассказывает капитан в отставке Ф.Р.: «Каждый месяц британский Генштаб дважды рассылал отдельным частям карту театра военных действий. На ней были указаны позиции войск Центральных держав. Наискось поперек всего восточного участка фронта стояла взятая в эллипс надпись “Васмус”. Этот район по размерам превосходил Англию, а лаконичная надпись означала, что этот район находится под полным контролем германского консула Васмуса».
С разведывательной точки зрения пространство, контролируемое консулом, занимало очень выгодное положение. Васмус зафрахтовал много судов, совершавших плавание между Индией и Европой через ближневосточные водные пространства. Таким образом он был в курсе всех перевозок войск и грузов. Агенты Вас-муса добывали информацию в Палестине, Дарданеллах, Месопотамии и даже Восточной Африке. Он наладил идеальную систему связи, позволявшую с минимальным разрывом во времени доставлять германскому командованию секретные сведения о силах и передвижениях вражеских войск.
Стремясь убрать серьезного противника, англичане назначили награду в размере трех тысяч фунтов стерлингов за поимку Васмуса живым или мертвым. Постепенно сумма награды возрастала, и в 1917 г. за его поимку предлагали уже в пять раз больше. Как ни странно, такое большое вознаграждение только отпугивало потенциальных получателей, поскольку мало кто верил, что за одного человека заплатят такую огромную сумму.
После поражения Германии в мировой войне ухудшилось и положение Васмуса. Прекратились финансовые поступления из Берлина, на которые содержалась обширная агентурная сеть. Его стали одолевать кредиторы. Васмусу Персидскому пришлось скрываться, следы его затерялись.
В числе таких же отважных и способных разведчиков следует назвать еще двоих: Пройсера и Франке, о разведывательной деятельности которых, к сожалению, сохранились лишь отрывочные сведения. Пройсер, как и Васмус, действовал на Ближнем Востоке. Изменяя свой внешний облик, он под видом кочевника проникал за линию английских позиций и по возвращении в штаб германского генерала Крессенштайна в Дамаске докладывал обо всех своих наблюдениях и добытых сведениях о дислокации войск противника. Пройсер говорил на многих арабских диалектах и благодаря своей ловкости и умению изменять внешность так и не был пойман.
У Франке, как рассказывают, были ярко выраженные артистические способности, железные нервы и необыкновенная сообразительность. Переодетый английским офицером, он много раз ходил по вражеским тылам, добывая важные сведения о расположении войск противника. Однажды под видом артиллерийского полковника он проник в населенный пункт Райю, где находился склад боеприпасов англичан. Явившись в штаб, Франке заявил, что по поручению командования стоявшей неподалеку дивизии должен немедленно произвести инвентаризацию склада. Придирчиво пересчитал весь арсенал оружия и скрылся. В другой раз в форме капитана Генштаба приехал в командный пункт артиллерийской бригады, чтобы «в соответствии с приказом» обсудить запланированное строительство укрепленных позиций. Когда Франке уже уехал, в штабе вдруг вспомнили, что он неверно называл некоторые факты. Позвонили в главный штаб. Там командование удивилось столь необычному происшествию и вынуждено было полностью пересмотреть план строительных работ. Англичане настолько опасались появления смелого немца, что неоднократно арестовывали своих офицеров, подозревая в них переодетого Франке.
Своеобразный стиль работы вышеназванных разведчиков говорит о том, что при всей четкости планирования мероприятий, проводившихся службой Николаи, сотрудникам и агентам предоставлялся широкий простор для инициативы, даже импровизации в решении разведывательных задач. Главным принципом было доверие и честное отношение к служебному долгу. Впрочем, в эпоху, когда радиосвязь находилась в зачаточном состоянии, иных способов руководить их действиями на огромных пространствах не существовало.
Николаи был строг и непреклонен, если улавливал в поведении агента фальшь, поверхностность в работе, и решительно избавлялся от таких «помощников», несмотря на титулы и заслуги. Известно, с каким уважением он относился к агенту № 17, который достал и передал ему план мобилизации французской армии. Но под конец войны Николаи почувствовал у него спад интереса к сотрудничеству, поверхностность и сомнительность передаваемых сведений. Он прямо сказал № 17 об этом, отказавшись отего услуг: «Во второй половине войны у меня создалось впечатление, что он выдает свои сообщения не из Парижа, а из какого-то другого места. В ближайшую встречу я сказал ему об этом прямо, — говорится в рукописи. — Он сразу признался, что перебрался в Женеву, поскольку в его возрасте он уже не в состоянии сдерживать нервы и поэтому не может выполнять задания в Париже. Я согласился с ним, заметив, что при его знаниях и опыте он мог бы оказывать нам услуги и в Женеве. Однако то, что он умолчал о своем поступке и не поставил меня в известность о том, что сообщения поступают уже не из Парижа, подорвало мое доверие к нему. Спустя какое-то время я предупредил барона, что его работа в немецкой разведке прекращена. Он согласился с тем, что я вправе ему больше не доверять. С соблюдением мер предосторожности я отправил его на шестинедельное лечение в Висбаден, а затем сообщил, что ему следует поехать в Брюссель, где он будет жить в покинутом бельгийцами доме и ему обеспечат необходимое обслуживание. В этом доме агент “17” находился как в обычных условиях до самой своей смерти, которая последовала незадолго до окончания войны».