Страница 46 из 138
Несмотря на длительное наблюдение за тайником, ни отправитель, ни курьер за закладкой не пришли. Их, видимо, предупредили об опасности. Никаких результатов не принесло и скрытное изучение окружения д-ра Хельфериха. Шпионская сеть противника в Германии работала, судя по всему, точно, аккуратно и в случае опасности своевременно предупреждала об этом. «Посылая шпионов внутрь Германии, с определенно сформулированными военными вопросами, неприятель дополнял через их посредство собранные в нейтральных странах сведения, по большей части случайные и полученные с театров военных действий, когда события находились уже в стадии последней подготовки. Для выполнения этих заданий неприятель находил много агентов среди германских дезертиров в нейтральных странах, — пишет Николаи в книге “Тайные силы”. — Во время войны легче было дезертировать в Голландию, нежели в Швейцарию, так как граница первой с Германией была длиннее и охранять ее было труднее. Большая часть дезертировала туда еще и потому, что Голландия была расположена в тылу германской действующей армии. Так как в Голландии главную роль играла работавшая против Германии английская разведка, то именно ей поставляли немецкие дезертиры большую часть агентов».
Именно таким «воздушным агентом» был Нигель Гуд, выброшенный английским самолетом-разведчиком «Альбатрос» в лесу Шварцвальда. Его основное задание состояло в сборе сведений о разработке нового бомбового взрывателя в Германии. Поданным английской разведки, секретные испытания этого взрывателя проводились на предприятиях часовой промышленности в Шварцвальде. Гуд, родившийся и выросший в местечке Эммендинген близ Фрайбурга, хорошо знал эту местность. Выдавая себя за раненого солдата, находящегося в отпуске, он просил крестьян подвезти к населенным пунктам, где могли проходить испытания взрывателя. Проверив местность и, не найдя подтверждения этому, двигался дальше, не вызывая подозрения у жителей. Идя по опушке леса, в кустарнике обнаружил оболочку воздушного шара с надписью: «Немецкий воздушный шар. Можно уничтожить на месте!» Гуд знал, что это такое. На таких шарах сбрасывались почтовые голуби, которые использовались как «шпионы-курьеры». Осматривая местность, он нашел и клетку с голубями, которые, к его удивлению, были живы. В голове у него возникла дерзкая мысль: с помощью находки войти в доверие местной полиции и через них добыть сведения о взрывателе. Гуд идет в ближайший полицейский участок, ставит на стол дежурного полицейского клетку с голубями со словами: «Я нашел шпионов и могу показать, где они скрывались».
— Разве это шпионы, голуби? — усмехнулся полицейский.
Гуд объяснил, что это голуби-шпионы, сброшенные на воздушном шаре врагами Германии, описал место находки с оболочкой в кустах. Полицейский насторожился, попросив показать документы пришельца. Гуд был уверен в безупречности своих документов. Они были выданы комендатурой инженерно-саперного корпуса на имя Дитриха Дея, откомандированного домой на выздоровление. Проверяя документы, полицейский внимательно осматривал одежду Гуда, увидев, что из его верхних штанов выглядывают еще одни штаны. Вернув документы, полицейский попросил провести его к месту находки. Гуд, довольный состоявшейся проверкой документов, пошел к выходу. Но в дверях его остановил оклик: «Постойте минутку!» Полицейский подошел к Гуду: «Почему вы носите под своими штанами еще одни штаны? И почему они цвета хаки?» Гуд смутился и понял, что попался.
Полицейские, проинструктированные контрразведкой об особенностях экипировки воздушных шпионов, знали, что под гражданской одеждой они носят английскую или французскую военную форму. В случае опасности провала или разоблачения они должны были снять гражданское одеяние, чтобы с ними обращались не как со шпионами, а с военнопленными согласно Гаагской конвенции.
Гуду в этом смысле повезло. После допроса, в ходе которого он дал чистосердечные показания, его отправили в лагерь для военнопленных.
— Итак, признанием вины вы заслужили смягчающее наказание, но креста Виктории не получите, — сказал ему перед отправкой следователь.
Гуд вопросительно посмотрел на него. И тот рассказал ему историю об английском агенте, которого забросили на Западный фронт вблизи бельгийской границы. Он был одет в немецкую форму капитана-зенитчика, имел отлично сделанные документы. Много недель корректировал огонь вражеской артиллерии по немецким эшелонам с живой силой и боеприпасами, в результате чего погибли сотни солдат и офицеров, причинен огромный материальный ущерб.
— Этот шпион был схвачен и расстрелян, за день до его казни английский самолет-разведчик сбросил для него награду — крест Виктории. Вас крестом вряд ли наградят, зато не будете расстреляны, — закончил рассказ следователь.
В документах архива В. Николаи упоминается еще один разоблаченный вражеский агент — англичанка, медсестра Эдит Кавель, создавшая подпольную организацию в оккупированной Бельгии. Она занималась тем, что разыскивала и спасала больных, раненых и бежавших из плена солдат; укрывала их от немцев, подлечивала, снабжала продуктами, деньгами, бельгийскими удостоверениями личности и с помощью проводников переправляла через голландскую границу. Соратниками Э. Кавель в этом гуманном деле были самые разные люди — от князя Реджинальда де Крупа, графини Жанны де Бельвиль, издателя газеты «Свободная Бельгия» Филиппа Бокка до опытных контрабандистов, занимавшихся переправкой людей за границу. Все они действовали, как говорится, на свой страх и риск, без особой конспирации, порой разрозненно, слепо доверяя всем, кто вызывался им помогать. Неудивительно поэтому, что в их среду были внедрены провокаторы и предатели. Однажды к Эдит привели одновременно 34 солдата, которых она спрятала в школе медсестер. Спустя несколько дней Э. Кавель и многие ее соратники были схвачены немецкой оккупационной полицией и преданы военному суду. Формально их судили не за разведывательную деятельность. Статья 58 германского военного кодекса предусматривала суровое наказание за переброску солдат к неприятелю — вплоть до смертной казни. Военный суд вынес такой вердикт: двадцать два обвиняемых приговорены к различным срокам каторжных работ, пятеро — к смертной казни, троим из них она была заменена пожизненным тюремным заключением. Эдит Кавель и Филипп Бокк — к расстрелу на следующее утро поле вынесения приговора.