Страница 40 из 138
В 1913 г. Шрагмюллер становится доктором юридических наук, причем все экзамены во Фрайбурге сдала на «отлично». Она с увлечением приступила к работе в Союзе Летте и Центральном пункте по изучению благосостояния народа в Берлине. Это свело ее с широкими слоями народа, в том числе с рабочим классом. Духовное состояние масс, о котором она знала только из книг, стало предметом ее пристального изучения. Элизабет глубоко поняла, что дух народа — колоссальная задача внутренней политики, «самое святейшее дело нации». «Во время этой практической работы в течение года до того, как разразилась война, — отмечает она, — я получила наглядный урок того, что от решения задач внутренней политики или, наоборот, от отказа от решения этих задач зависит судьба современного государства».
Когда началась война, ее охватывает «душевный порыв предоставить себя служению Отечеству, которому угрожала опасность». «Только одна мысль сверлила меня: “Помочь!”, — вспоминает Элизабет. — В эти дни я видела, как сотни немецких женщин на берлинских вокзалах несли к поездам, отправляющимся на фронт, воду в тяжелых ведрах. При этом я думала о том, каким образом я могу предоставить свои силы немецкому делу, чем я могу быть полезной. Я даже немного сожалела, что изучала государственное устройство, а не медицину».
Элизабет рвется оказывать помощь воюющей армии, несмотря на сопротивление матери, муж которой и два ее сына уже были на фронте, а две другие дочери работали в Красном Кресте. В Брюсселе Шрагмюллер буквально встала на пути генерал-фельдмаршала Гольц-паши, когда тот возвращался в штаб, и это решило ее судьбу — ее приняли в комендатуру. «Я бросилась со всей своей энергией в новый круг обязанностей, чтобы заслужить хоть какие-то первые признаки уважения и доказать, что я никого не разочарую и сама не разочаруюсь в том, что мне доверили, — признается она. — Я была наполнена такой большой благодарностью за то, что мне предоставили возможность находиться в германском войске, что готова была удовлетвориться даже самым скромным заданием. С детства я привыкла к железной руке моего отца и к железной дисциплине, поэтому то положение, в котором я оказалась, не означало для меня слишком большой личной жертвы. Со мной обращались, как и со всем рядовым составом, то есть рано утром, повязав широкую черно-бело-голубую повязку, я вынуждена была вставать в строй и должна была сама себе в жестяной миске приносить еду со двора из полевой кухни, выполнять тысячу других подобных мелких и непривычных для меня дел».
В комендатуре Элизабет просматривает письма бельгийских родственников, многие из которых воевали против немцев. Для нее это было интересным занятием, знакомым по работе в Центральном пункте по изучению благосостояния народа. В письмах, наряду с сообщениями о личных и семейных дедах, содержались сведения, представлявшие интерес для военного командования. Она их отбирала, обрабатывала, обобщая в отчетах для Генштаба. На автора ценных отчетов обратили внимание в пункте немецкой разведки в Антверпене. Его руководитель капитан Кефер решил привлечь «способную фрейлейн» для работы в разведывательной службе. 8 ноября 1914 г. Шрагмюллер была представлена Вальтеру Николаи, который записал в своем дневнике: «Встретил красивую молодую даму, ставшую впоследствии очень известной “мадемуазель доктор”, о которой напишут много ложного».
Так Элизабет Шрагмюллер стала офицером немецкой военной разведки: «О шпионаже раньше я мало что слышала и знала и потому имела о нем наивное представление, — вспоминала она. — Шпионов я представляла как морально и экономически полностью подчиненных субъектов, которые, фотографируя форты и добывая данные о расположении врага или о его намерениях, делали это только за деньги. Как же по-иному выглядел шпионаж на самом деле, насколько сложной структурой, какой своеобразной организацией, каким продуманным духовным инструментом была эта “служба разведки Верховного командования”. Самые скрытые, невообразимые силы расковывались во время проведения шпионских операций, и все это делалось под эгидой высшего руководства, причем в железных рамках».
Заметим, что косвенно с разведкой Элизабет довелось соприкоснуться еще в юные годы. В 16 лет она влюбилась в Карла фон Винански, молодого красивого офицера гусарского полка. Он сотрудничал с разведкой и во время командировки в Париж взял влюбленную девушку с собой. При выполнении одного опасного задания они чуть было не попали в руки французской полиции, однако сумели скрыться и пересечь границу. Карл был тяжело ранен и вскоре умер. Эта трагедия оставила глубокую рану в сердце Элизабет, и она не любила вспоминать об этом несчастном ударе судьбы. В книге немецкого исследователя Хейнера Эмде «Государственная измена и шпионаж в Германии», вышедшей в 1980 г. в Мюнхене, Шрагмюллер упоминается в следующем контексте: «У французов она звалась Анна-Мария Лессер — немецкая шпионка, чей любимый мужчина погиб в одной разведывательной операции… Она была незамужней женщиной, маленького роста, приземистой, очень дисциплинирован ной и являла собой образец прусского исполнения долга. Конечно, она была умной женщиной. Но красива ли? Она скорее походила на хорька с ее выдающимися вперед зубами».
«Фрау Динст» (такой псевдоним получает Элизабет в разведке) поручают работу в отделе цензуры Центрального пункта контроля почтово-телеграфной связи, где она продолжает заниматься привычным делом: обработкой писем и почтовых сообщений, готовя на основе отобранных сведений отчеты для начальников Генштаба, в том числе Николаи. «Во время моего привыкания в те первые военные месяцы 1914 г. я почти ежедневно открывала все новые страницы огромной книги тайн под названием “Служба военной разведки” и врастала в сам дух и во все остальное, чем жила разведслужба, — отмечает она. — Только позднее я осознала всю пестроту и разнообразие этой службы, полноту ее задач, глубину ее погружения в политические, экономические и всемирно-исторические события. В этом деле не было никаких застывших форм, ежедневно разведка открывалась мне новым лицом, постоянно менялись требования к ней, каждый день рождались новые методы, призванные снизить бдительность врага по всем направлениям, несмотря на все его преимущества, которые ему представляло географическое положение, несмотря на все другое, что происходило в этой войне. Существовало одно-единственное — достичь цели».