Страница 19 из 138
Справка: под № 17 скрывался австрийский барон Август Шлуга (1841–1917), который после окончания гимназии учился в Политехническом институте в Вене, служил в австрийской армии. По своим убеждениям — «великогерманец», храбро дрался в сражении при Маженте (австро-итальянская война 1859 г.), получив должность в Генеральном штабе. Однако вскоре решил покончить с военной карьерой и стать помещиком. В 1866 г. был завербован начальником прусского Генерального штаба графом Гельмутом фон Мольтке и под видом журналиста отправился в австрийский штаб. Во многом именно благодаря сведениям, полученным от «агента № 17» (такой оперативный псевдоним ему был присвоен), Мольтке удалось сокрушить Австрию всего за семь недель. Многие годы № 17 был на связи у Вильгельма Штибера, которому поставлял ценную информацию, особенно в период франко-прусской войны 1870–1871 гг. После смерти Штибера был «законсервирован». Связь с ним восстановил Николаи. К этому времени агенту минуло более 70 лет, то есть Николаи годился ему в сыновья. Вот почему он так тщательно готовился к беседе с бароном, с почтением относился к его заслугам. Полученные от № 17 сведения оказались столь важными и актуальными, что Николаи счел необходимым назначить еще одну встречу с ним в Дрездене.
Барон вновь удивил его своим элегантным поведением и интеллектом: пригласил Николаи позавтракать в английском саду, а вечером повел в оперу: «Его универсальное образование и богатый жизненный опыт, знание дипломатических и военных событий создавали для меня, молодого прусского офицера Генерального штаба, значительные трудности. Мне предстояло дорасти до роли его истинного наставника, — признается Николаи. — Этот агент помогал мне руководить моими офицерами разведки, которые подбирали, инструктировали и опрашивали своих агентов… Для меня как главы службы разведки и помощника военного руководителя наибольшую ценность представляли именно такие агенты, высокого уровня, хотя их было не так уж много».
В этих оценках встреч с № 17 обозначается еще одна важная черта характера Николаи как начальника. Он не стеснялся признаться, что готов учиться у агента «высокого уровня» хорошим манерам обхождения, повышать свой интеллектуальный и культурный уровень, чтобы «дорасти до роли его истинного наставника».
Николаи вернулся из Парижа, убежденный в неизбежности военного конфликта с Францией. Об этом свидетельствовали рост антигерманских настроений, подогреваемых постоянным напоминанием населению об Эльзасе и Лотарингии, о военных приготовлениях Берлина, а также донесения агентуры.
Анализ агентурных донесений показывал еще одну тревожную тенденцию — активизацию деятельности разведок стран Антанты против Германии, причем между ними обозначалась определенная договоренность о разграничении сфер влияния. «На долю России приходилась почти исключительно военная разведка Германии, Австро-Венгрии и Балканских государств. На Францию была возложена, наряду с военной, политическая разведка Германии и Италии. С Англии была снята забота о военных вопросах, она ограничивалась морской разведкой, выясняла, прежде всего, хозяйственно-политические вопросы и готовила политическую пропаганду против Германии, — констатирует Николаи в книге “Тайные силы”. — Бельгийская разведка против Германии начала проявлять себя лишь с 1912 г… Цели ее не шли дальше ближайшей пограничной полосы, и успехи ее были с виду невелики. Она являлась скорее доказательством непосредственно военной подготовки и интересна тем, что еще до возникновения мировой войны Бельгия уже была в рядах Антанты. В военной разведке Антанты поражала ее наступательная тенденция. Она не довольствовалась разведкой мощи германской армии и флота, их наступательной силы. Английская разведка выясняла главным образом возможности высадки на германском и датском побережьях и действовала в Бельгии и Голландии. В 1910 и 1911 гг. были арестованы лейтенанты Брандон и Тренч, адвокат Стюарт. Они должны были исследовать Кильскую гавань и канал Северного моря… Русская разведка вполне ознакомилась с восточными крепостями Германии и со всей железнодорожной и шоссейной сетью Восточной Германии. В Австрии и на Балканах она всюду пустила крепкие корни среди славянских национальностей. В северных государствах и в Швейцарии она была тесно сплетена с разведками Англии и Франции. Французская разведка господствовала в Бельгии, Люксембурге и Швейцарии. Она интересовалась всей германской системой крепостей на западной границе, рейнскими мостами и особенно возможными переходами через Мозель между Диденго-феном и Триром. Из Голландии пускали почтовых голубей вдоль Рейна и до Швейцарии. На речных мостах были установлены наблюдатели, которые должны были в случае войны сообщить о распределении германских военных сил между Восточным и Западным фронтами. Германская контрразведка могла убедиться в этих фактах на основании того материала, который все в большем количестве поступал к ней до войны в связи с громадным усилением вражеского шпионажа».