Страница 122 из 138
Он грубо называл меня лгуном, знаменитым шпионом сегодняшнего дня, называл даже сволочью. Я вынужден указать на это, так как нет ни одного протокола, говорящего об этом. И только таким образом будет понятно, как близко я был 24 октября 1945 г. к решению и желанию погибнуть. Теперь в качестве средства искушения мне предлагается любой курорт по моему желанию.
Я не обвиняю комиссара. В данном случае он исходил из лучших побуждений. Это подтверждает лишь мое мнение, что низшие органы абвера, как и в разведке, не должны бесконтрольно выполнять значительную и чреватую последствиями деятельность. Я был прав, ограничивая ее численный состав настолько, насколько это могло быть контролируемо. Я проводил эту линию вплоть до высших инстанций всех подчиненных мне сфер деятельности, требуя от них ответственности, и потому всегда был понимаем за это, пользуясь поддержкой.
Поэтому мои личные переживания, начавшиеся 30 декабря в связи с отправкой меня в Москву вместо обещанной свободы и домашнего ухода, составят существенную III-ю часть моих записей. Но я снова получил уверенность в себе в результате дальнейших допросов полковника, подполковника и капитана, показавших совершенно иное понимание дела, чем в Берлине, и лично меня, а также тогда, когда меня на очень короткое время приводили к генерал-лейтенанту и министру.
Я мог спокойно читать XX, XXI, XXII тома собраний сочинений Ленина (по-русски) или V, VI и VII тома (на немецком языке), "Проблемы ленинизма” Сталина. Я впервые столкнулся с мировоззрением новой России. Я встретился здесь с теми же проблемами настоящего и будущего России, какие я встречал уже в период Первой мировой войны, но на другом пути.
По своему опыту я знаю, что в разведке, о которой я говорю как об искусстве, точно так же, как и в стратегии, простое и само собой разумеющееся является наиболее трудным, на чем чаще всего и спотыкаются. Когда я говорю о разведке и контрразведке как об искусстве, то меньше всего хочу представить это “чистым” искусством или чем-то более “таинственным”, чем есть на самом деле. По разведке нет учебника или для всех случаев одной установленной схемы. Однако мне кажется, что Россия вступила на место Германии. Для других стран многое не меняется. Только то, что Россия заняла место Германии.
Возможно, многое из моего опыта уже достигнуто. Многое, может быть, не годится для этих времен, изменившихся за эти 30 лет в революционную сторону. Я кое-что, вероятно, повторил из того, что написано в моих книгах. Тогда это было необходимо для понимания взаимосвязи моих переживаний и моего опыта. Многое было возможно только в Германии. Все изложено и объяснено с немецкой точки зрения так, как было пережито, но даже и немецкое переживание должно стать поучительным.
Отгороженный от всех событий в течение года, я ничего не знаю о современном положении и опасностях, грозящих будущему. Одно только в этом отношении для меня ясно — хорошая разведслужба является лучшей обороной.