Страница 17 из 21
Глава 9
Скажи, Джафир... ты ведь честный?
Да.
Тогда как ты так лоханулся, парень?
Выбирай выражения.
Я выбираю. Ты привёл мою дочь в свой дом. И она оттуда ушла. Это либо глупость, либо слабость. Что из этого твоё?
Ни то, ни другое.
Тогда объясни.
Я медленно выдыхаю.
- Уберите пистолет.
Он смотрит на меня ещё несколько секунд. Не моргает. Проверяет - прошу из страха или из достоинства.
Потом медленно убирает оружие от моего лба. Кладёт на стол. Металл глухо касается дерева.
Он тоже выдыхает.
- Садись.
Я сажусь напротив. Стол между нами - уже не барьер, а линия фронта.
Я говорил не о вашей дочери.
А о ком?
Неважно. Но точно не о ней. Это была позиция совсем другого рода.
Какого ещё рода?
Мужского.
Он хмурится.
Конкретнее.
Я обозначал границу для собеседника.
Какую границу?
Что женщина в доме - не собственность. Даже если она жена. Что её нельзя трогать без её желания.
Он замирает. Смотрит прямо, не мигая.
- А дочь мою... тронул, да?
Пауза
- Да.
Тишина становится тяжёлой.
Его пальцы медленно касаются пистолета, но он не поднимает его.
По своей инициативе?
Нет.
Она просила?
Нет.
Он резко подаётся вперёд.
- Тогда как это понимать?
Я не отвожу взгляда.
- Мы оба этого хотели.
Он изучает моё лицо, будто ищет трещину.
Ты уверен?
Уверен.
Она сказала "да"?
Сказала.
Сама?
Сама.
Долгая пауза.
Она была напугана?
Нет.
Ты давил?
Нет.
Ты воспользовался тем, что она у тебя в доме?
Нет.
Он медленно выдыхает. Смотрит в сторону, будто собирает картину заново.
- Тогда что именно она могла услышать?
Я сжимаю челюсть.
Я говорил жёстко.
Конкретно.
- "Нельзя брать женщину в дом, если не понимаешь, что делаешь."
Он кивает, продолжай.
"Её тело - это ответственность, а не право."
Его взгляд темнеет.
Дальше.
"Если это случилось до свадьбы - ты обязан отвечать, а не оправдываться."
Он медленно втягивает воздух.
- Ещё.
"Святое не трогают из похоти."
Тишина.
И ты уверен, что она слышала не всё?
Я говорил это про других, другая ситуация, не наша.
Но если девушка после первой ночи слышит: "нельзя", "до свадьбы", "грязь", "тело".
Он не договаривает.
Я договариваю сам:
Она могла решить, что я осуждаю её.
Или себя за неё.
Да.
Он смотрит на меня внимательно.
- А ты в тот момент что чувствовал?
Я задерживаю дыхание.
Радость.
После?
Я ехал домой с мыслью, что теперь между нами нет стены.
А она, возможно, в этот момент собирала вещи.
Слова бьют точнее пули.
- Да.
Он качает головой.
Ты привык говорить приговорами, Джафир.
- Да.
Но иногда женщине нужно слышать не приговор, а подтверждение.
Я молчу.
Ты сказал ей утром, что жалеешь?
Нет.
Что гордишься?
Нет.
Что она для тебя не ошибка?
Я смотрю прямо перед собой.
- Нет.
Он тяжело выдыхает.
- Тогда неудивительно, что женщина ушла.
Пауза. Его взгляд вдруг меняется.
- Хотя нет.
Он прищуривается.
- Удивительно, что ушла именно Алсу.
Я поднимаю глаза.
В каком смысле?
Она не дура.
Я этого и не говорил.
Она бы не стала делать выводы по обрывкам.
Вы её идеализируете.
Нет. Я её знаю. Он подаётся вперёд.
- Она бы проанализировала. Сопоставила.
Я чувствую, как внутри что-то напрягается.
К чему Вы клоните?
К тому, что она не из тех, кто убегает из-за эмоций
Тогда из-за чего?
Он смотрит внимательно.
- Она учится на следователя.
Тишина.
Что?
- На следака, Джафир. На следователя.
Слова звучат почти спокойно, но в них скрытая насмешка.
- Ты вообще проверил, кого в дом берёшь?
Я медленно откидываюсь на спинку кресла.
Следователь.
В голове щёлкает.
Её внимательные паузы. Её вопросы "невзначай". То, как она слушала, а не просто слышала.
Она бы не ушла, если бы просто обиделась, - продолжает он. - Она бы пришла и задала вопрос.
- Тогда почему ушла?
Он смотрит на меня долго. Не как на противника. Как на задачу.
- Не знаю, - наконец говорит он спокойно. - Я сам ещё только учусь их читать Пауза.
- Годы, прожитые с её матерью, научили меня думать. Просчитывать. Ждать.
Он чуть усмехается краем губ.
Но иногда надо не думать. Иногда надо действовать.
Я выпрямляюсь.
Согласен.
HeT, он качает головой. - Ты пока не согласен. Ты пока анализируешь.
Это плохо?
- Это медленно.
Он встаёт. Подходит к окну.
Если она ушла из-за эмоций - она сейчас одна и ей больно.
А если нет?
Если нет, - он оборачивается, - значит, она сделала вывод и пошла проверять его в своей голове.
Пауза.
Поехали.
Я встаю сразу. Без лишних слов.
Мы выходим из кабинета. Коридор длинный, гулкий. Его шаги тяжёлые, уверенные. Ни суеты, ни паники - только направление.
На улице холоднее, чем внутри. Ветер бьёт в лицо, будто возвращает в реальность.
Мы идём к машине.
Я украдкой смотрю на него. На профиль. На линию челюсти. На эту сдержанную ярость, которая не выплёскивается - она контролируется.
Походка - точная. Взгляд - прямой. Решения - без колебаний.
Дочь отца.
И впервые за долгое время я чувствую странное, непривычное ощущение.
Мне страшно.
Не за неё.
Её я знаю - она выдержит.
Но отступать уже поздно. Всё. Я уже погрузился. Вкусил, так сказать. И характер, и упрямство, и эту странную смесь нежности с холодным расчётом. Назад дороги нет.
Мы выезжаем за город. Асфальт сменяется узкой дорогой, потом гравием. Потом вообще лесной колеёй.
Я бросаю взгляд на него.
- Почему мы едем в лес?
Он будто чувствует вопрос ещё до того, как я его формулирую.
- Она тут росла, - спокойно говорит он. - Выживать училась.
Я сглатываю. Больше ничего не спрашиваю.
Конечно. Где ещё прятаться человеку, который не убегает - а думает? Там, где никто не мешает. Там, где с детства знаешь каждый поворот.
Он достаёт телефон. Набирает номера. Короткие фразы, без лишних слов:
- Видели? - Нет? - Камеры на трассе проверь. - Пешком? Понял.