Страница 48 из 67
После этого лавку закрыли на полдня. Не по приказу совета — Элиза решила, что мы не можем одновременно обслуживать клиентов и разбирать опыт. На двери появилась табличка «Техническая проверка». Кто-то тут же написал мелом: «Ещё одно зелье?»
Я сидела на полу лаборатории и отмывала сосуды. Полынь не уходила с кожи. В голове повторялось лицо Джорджа, когда вошла Агата и ничего в нём не изменилось.
Том не пришёл. Раньше его отсутствие казалось бы равнодушием. Теперь я знала: он соблюдает границу и не превращает мою неудачу в шанс стать нужным.
Это всё равно было одиночеством.
Элиза работала наверху с клиентами, которых нельзя было оставить без уже заказанных средств. Нив ушла в ратушу сдавать отчёт. Я могла позвать любую. Не позвала — часть меня всё ещё считала, что последствия достойнее переносить в одиночку.
Через час дверь открылась. Я ждала сестру; вошла Агата Пелл и поставила на стол мясной пирог.
— Джордж спит, — сказала она. — Проснётся и снова захочет лодку, к сожалению.
— Вы не обязаны меня кормить.
— Я кормлю себя. Не люблю есть одна после испуга.
Она села на второй табурет. Мы ели холодный пирог между нейтрализующей солью и пустыми пробирками. Агата не сказала, что прощает. Спросила, зачем я начала опыт.
— Хотела исправить город быстро.
— А себя?
Агата разрезала пирог и отдала мне кусок с подгоревшим краем.
— Тоже.
— Это обычно дороже.
У неё был юмор женщины, которая тридцать лет жила с Джорджем и уже видела все виды мужской глупости. Он не нуждался в красивом ответе, только в еде.
Перед уходом Агата забрала свою форму согласия. Я напряглась, подумав о жалобе.
— Покажу соседям, — объяснила она. — Они говорят, будто вы напоили его тайно. Пусть видят мою подпись и свою тоже не забывают, если попросятся добровольцами.
Она ушла. Не все горожане были жертвами, ожидающими моего исправления. Некоторые становились участниками правил.
Том узнал об опыте от совета и не пришёл предлагать себя для следующего. Он перестал превращать помощь в право находиться рядом.
На полях Книги рядом со строкой о цене обнаружился крошечный рисунок руки над дверной защёлкой. Пальцы не были связаны верёвкой. Они просто не касались ручки.
— Пауза, — сказала Нив.
— Возможно.
Я ещё раз рассмотрела рисунок руки, не позволяя слову стать ответом только из-за удобства.
— Ты впервые ответила «возможно» на удобную версию.
— Не привыкай.
Но слово осталось.
Ночью я проснулась от запаха полыни. Он въелся в волосы. В доме было тихо: снизу поскрипывала печь, по крыше шёл дождь, в стене царапалась ветка яблони. Я спустилась вымыть голову и нашла Нив за кухонным столом.
Она ела сахар прямо из бумажного пакета маленькой серебряной ложкой.
— Элиза знает? — спросила я.
— Элиза спит.
— Значит, нет.
Соль сидел снаружи на подоконнике и стучал клювом по стеклу. Нив открыла форточку, он не вошёл, только каркнул и взъерошился от дождя.
— Он говорит, что я безответственный источник сахара, — сказала она.
— Он говорит, что хочет внутрь.
— Это менее интересно.
Я села напротив. Нив не спросила, страшно ли мне после Джорджа. Поэтому я сказала сама.
— Я почти увеличила дозу.
— Видела.
Нив стряхнула сахар с края стола в ладонь и высыпала обратно в пакет.
— Почему не остановила?
— Агата была ближе. И это было её право по протоколу.
Нив могла бы сделать из ответа пророчество. Вместо этого выбрала точность. Я подумала о том, сколько раз путала умение быстро прочесть человека с правом написать за него следующую реплику.
— Если пауза — часть решения, нам не нужен состав, который выбирает чувство, — сказала я. — Нужен способ вернуть человеку тело и время.
Соль снова стукнул в стекло.
— Теперь он говорит, что это очевидно, — перевела Нив.
— Передай, что очевидное мог сказать раньше.
Она впустила ворона. Он немедленно стащил кусок сахара и улетел на шкаф. Это не было знаком. Только справедливым вознаграждением за ночную консультацию.