Страница 31 из 67
У выхода Вера ждала экипаж. Я сообщила ей адрес недорогого пансиона — тот самый, который когда-то скрыла бы от конкурентки до последней свободной комнаты. Она записала и пожелала мне получить роль без оттенка мученичества.
Красота могла сделать нас соперницами в глазах комнаты. Профессия требовала увидеть в другой женщине ещё и работницу.
Камера стрекотала. Я сыграла сцену дважды. Восс попросил третий вариант — без улыбки в начале.
После он обсуждал с ассистенткой даты. Я услышала слова «полгода», «второй план» и «выезд».
Дома Элиза ждала с Книгой и таблицей Адриана.
Я вошла, всё ещё чувствуя сцену в теле. Красное платье больше не было доспехом; под мышкой появилась складка от поднятой руки, на подоле — пыль. Хотелось рассказать о ключе, о паузе партнёра, о том, что Восс попросил третий вариант. Но лицо Элизы сразу изменило порядок вечера.
На столе лежала копия рецепта, рядом — восемь отмеченных часов. Нив держала журнал клиники. Они не готовили утешение и не делали вывод за меня.
— Прямая доза действует до восьми часов, — сказала она. — Даже усиленная. На Томе физические признаки исчезли утром тридцатого сентября.
Я сняла одну серьгу. Вторая осталась, потому что пальцы перестали слушаться.
— Вдруг он не понял, что действие закончилось.
— У нас нет подтверждения.
— Но есть другая возможность.
На этот раз Элиза не ответила за меня.
Я сняла платье и повесила на дверцу шкафа. Красная ткань выглядела спокойной. Она не знала, получу ли я роль, и не пыталась помочь.
— Если он знал, — сказала я, — то всё это время позволял мне разговаривать с вымышленной версией его состояния.
— Да, — ответила Элиза.
Она не приблизилась. Оставила мне стол, стул и возможность самой выбрать следующий вопрос.
— А если не знал, я обвиню невиновного.
— Тогда спроси о факте. Не выноси приговор заранее.
Нив положила серьгу в коробку.
— И приготовься к обоим ответам.
Я почти не спала. Репетировала вопрос так, чтобы он звучал без истерики, и каждый вариант превращался в монолог. Утром выбрала простые слова: «Когда ты понял?»
Перед зеркалом я сняла помаду салфеткой. Не хотела входить к Тому как на сцену, но и превращать бесцветное лицо в доказательство искренности было другой постановкой. Умылась, расчесала медные волосы и надела серую юбку с зелёной блузкой. Обычная Мара всё равно оставалась заметной. Честность не требовала уродовать себя.
На дороге к винодельне меня догнал Артур Дейн. Он ехал на велосипеде, спрыгнул рядом и предложил подвезти на раме. В другой день я бы приняла ради смеха. Сейчас отказалась так коротко, что он перестал улыбаться.
— Кто-то умер?
— Нет. Я собираюсь задать вопрос, ответ на который может кое-что закончить.
Артур не потребовал подробностей. Проехал рядом до поворота и только там пожелал удачи. Мужское внимание не всегда было требованием. Иногда человек просто видел, что мне страшно, и не делал страх своей возможностью.
По дороге к винодельне встретила рабочего, который хотел в море. Он купил книжку о лодках и решил пройти обучение весной.
— Это из-за вина? — спросила я.
— Оно заставило объявить. Хотел я давно.
Его решение стало медленнее и конкретнее. Моё приближалось слишком быстро.