Страница 14 из 67
В лавке уже ждали трое клиентов. Один мужчина принёс жене смесь для сна и, увидев меня, заговорил громче, чем требовалось. Я улыбнулась, помогла выбрать дозировку, не задержала взгляд. Привычный флирт казался подозрительным после того, что я сделала, хотя между ним и составом проходила ясная граница: мужчина мог уйти, не изменив ни одного решения.
Элиза наблюдала из внутренней двери. Не контролировала. Проверяла, справляюсь ли я с работой. Разница была маленькой и важной.
Адриан вернулся за журналом и выслушал короткое описание состава.
— У него могло снизиться торможение, — сказал он. — Это не делает каждое слово ложным и не делает безопасным. Наблюдайте физические признаки. Не проверяйте чувства провокацией.
— Я не собиралась.
Элиза и Адриан одновременно посмотрели на меня.
— Теперь точно не собираюсь.
Вечером Том позвонил в лавку. Голос звучал обычно.
— Завтра в десять. Если не хочешь приезжать — скажи.
— Приеду. Мне нужно проверить остаток.
— И мне показать тебе проект.
После звонка я достала флакон. Уничтожить его можно было в раковине: соль, горячая вода, запись об утилизации. Я даже поставила рядом соль.
На стекле осталась белая линия от высохшей капли. Я повернула флакон к свету и заметила, что осадок поднялся выше, чем ночью: смесь продолжала меняться. Разумный человек отдал бы её Элизе для безопасного уничтожения. Хитрый человек придумал способ не объяснять, почему ослушался дважды.
В лавке в тот день было тесно. Госпожа Картер выбирала свечи к годовщине, двое подростков хихикали у полки с маслами, мистер Уэллс пришёл после врача и сердито купил назначенный сироп. Я обслуживала их, чувствуя флакон в кармане как отдельный пульс.
Один из подростков спросил, есть ли у нас средство, чтобы понравиться девушке. Его друг прыснул в рукав.
— Есть мыло, чистая рубашка и способность услышать «нет», — сказала я.
— А магическое?
— Мыло удивительно магическое в вашем возрасте.
Они ушли с маленьким куском лавандового. Элиза, стоявшая у весов, бросила на меня взгляд. Я только что сформулировала правило, которое нарушила ради Восса, и сделала это смешным, чтобы не слышать противоречия.
После закрытия мистер Уэллс вернулся: врач обнаружил воспаление и назначил лечение. Он неловко поблагодарил Элизу, хотя к врачу отправила его я. Обычно я исправила бы распределение славы одним поворотом головы. Теперь молчала. Правильный результат не становился меньше, если благодарность досталась не мне.
Я всегда гордилась тем, что нахожу третью дверь, когда две закрыты. В тот вечер ум работал против меня безупречно.
Потом представила, что придётся объяснить Элизе, почему отметка об уничтожении появилась на день позже. Спрятала флакон в карман и решила сделать всё в канаве у поместья, где никто не увидит.
До поместья я дошла пешком, хотя Том предлагал прислать машину. Утро было холоднее предыдущего; вдоль дороги лежали мокрые листья, изгороди пахли землёй. Я выбрала тёмное зелёное пальто и маленькую шляпку, которая заставляла мужчин наклоняться ближе, чтобы увидеть лицо. Привычка одеваться с расчётом работала даже там, где я собиралась уничтожить улику.
У ворот меня встретил управляющий Ридли. Он взглянул на мои сапоги и сообщил, что в грязи испортится каблук.
— Значит, придётся идти медленно и держаться за чью-нибудь надёжную руку.
Он покраснел, расправил плечи и проводил меня до конторы. Я получила сведения о местной канаве, расписании рабочих и том, где стоит Том, не задав прямого вопроса. Это было легко. Почти невинно. Ридли ушёл довольный, а я поймала себя на том, что использовала его симпатию как ключ.
Разница между флиртом и манипуляцией не находилась в улыбке. Она находилась в том, что человек думал, будто получил шанс на близость, когда я хотела только информацию.
— Мистер Ридли, — позвала я.
Он обернулся.
— Спасибо, что проводили. Я никого здесь не ищу для прогулки. Мне нужна была дорога к Тому.
Румянец стал гуще. Он кивнул уже без улыбки. Я позволила ему уйти сердитым, не спасла его самолюбие новым намёком.
У канавы вода бежала к винограднику. Выливать туда состав оказалось нельзя: он ушёл бы в почву возле лоз. В старом колодце — тоже, оттуда брали воду для хозяйственных нужд. Я ходила с флаконом в кармане и впервые видела поместье не как красивый фон: дренажные желоба, рабочие колеи, навесы, цистерны. Любое место было частью чьей-то системы.
Том нашёл меня возле сарая с пустыми бутылками. На нём была грубая куртка, волосы намокли на висках. Без городского пиджака он выглядел шире в плечах и моложе, но говорил как хозяин производства.
— Ты пришла уничтожить остаток?
— Да.
Это была правда на полсекунды.
Он показал помещение для брака: каменный пол, закрытая ёмкость с солью, журнал у двери. Любая испорченная партия проходила номер, подпись и причину. Уничтожение требовало свидетеля.
— Очень недоверчиво устроено.
— Очень дорого устроено. Один человек не должен решать, что ошибка исчезла.
Фраза задела прямо в карман. Я сказала, что оставила флакон дома. Том не поймал меня на лжи. Только записал, что образец ещё не получен.
Потом повёл показывать проект гостиницы. Я шла рядом, ощущая стекло у бедра и понимая: следующая ошибка уже не произойдёт случайно. Я не могла уничтожить состав незаметно, поэтому собиралась найти ему полезное оправдание.