Страница 90 из 126
- Девушка! - прошептал один, кивая на меня второму.
Моя кепка слетела с головы, распуская по плечам длинные волосы. Такую длину мужчины в этой эпохе, разумеется, не носили. Максимум бороды. Что ж, минус прикрытие.
- Беседа у нас не задалась, к моему искреннему сожалению, мадам Ливингсон. Поэтому соглашусь с вами. Давайте поступим, как вы и предлагали в начале нашего разговора. Только с небольшим изменением, если вы не возражаете. Я уйду. Вы останетесь при своих делах вместе с вашими единомышленниками. Обменяю ваше душевное равновесие и в целом здоровье на вот этот "бульдог", - я на всякий случай потрясла перед ее виском револьвером, оценивая на ходу, как им пользоваться. Представления в этой части плана у меня если и были, то весьма смутные, - и на детей.
- Каких детей? - не поняла мадам.
- Тех самых, что вы вывезли из Петербурга. В количестве двадцати двух.
Она как-то странно хмыкнула, нервно, отрывисто, как будто бы душевное равновесие уже не было смысла спасать, а потом резко развернулась ко мне лицом. Высокомерным, с налетом брезгливости.
В один этот миг мне стало ясно, что моя игра потерпела поражение. Своей выходкой я ступила на тонкий лед, а последней фразой поставила мадам в то положение, которое разломило подо мной лед. Перегнула палку.
- Что же вы, дорогая, не стреляете?
- Пытаюсь договориться с вами.
- Двадцать детей. Желаете, может быть, получить весь приют во владение?
- Не весь, только забрать двадцать двух из ваших планов.
- Бездари! За что я вам плачу! Схватите ее в конце концов. Она не выстрелит. Слишком чувствительна.
Лаааднааа. Сами видите, не хотела я.
Отвела в сторону револьвер и нажала на спусковой курок. Для небольшой комнаты выстрел оказался не просто оглушительным. Он был подобен грому. Жуткий грохот, гулкий звон, будоражащие каждый нерв, глубокое отверстие в стене с трещинами, расходящимися вокруг пылью и осколками. И неожиданно сильная отдача в руку.
- Заряжено. Четыре пули еще, возможно, есть. Все израсходуем? - уточнила я, борясь с внутренней дрожью и голосом, который мог подвести в любой момент. Уже срывался на гласных.
Если наш разговор никуда не продвинется сейчас, то... Мне, вероятно, придется с позором сдаться...
Дуло револьвера подняла на мадам. Держась за маленькую, неудобную рукоять двумя руками. В упор. Последний мой аргумент. Последний козырь. От всплеска адреналина больше никаких идей моя аварийная система не выдавала, а внутренние силы решили, что с них хватит таких остросюжетных событий.
- Схватите, - устало произнесла мадам, тяжело опускаясь на кресло. - Она не выстрелит больше, - повторила она.
Это конец. Мои руки первыми рухнули вместе с револьвером. И в тот же миг зловонным дыханием, смешанным с тошнотворным потом опалило кожу. Запястья болезненно сжали, выворачивая назад, за спину.
- Дурная! - выдохнул здоровяк справа со злостью, еще яростнее дёргая руки.
Ужасно больно. Даже не от грубо стиснутых рук, а от отчаяния и собственной глупости, которая привела к бездарному финалу. Говорят, что хорошо пытаться, начинать путь с первого шага, действовать, не смотря ни на что. Не сдаваться. Идти вперед. Не бояться препятствий... Уверены, что результат будет определенно лучше того, что есть сейчас. Что попытки не приведут к ещё худшему состоянию дел? Что вы не свалились в болотную жижу, и любое движение - это не путь к освобождению, а прямая дорога к неизбежному концу...
Что теперь станет с Антипом? Больше моей судьбы меня волновал этот вопрос.
- Отпусти ее, - донеслось до нас от дверей.
Такая вот глава получилась, с эмоциональными качелями. Небольшой комментарий от автора: никогда не сдавайтесь. Если личные силы иссякнут, всегда найдется тот, кто чем-нибудь да поможет...
Визуал к главе: тот самый стол. Автор на глаз прикинул, вроде можно запрыгнуть))