Страница 37 из 126
Лишь однажды заметила я темную фигуру за углом здания, напротив дома с лавкой Генриха. Заметила, ибо она заняла мою излюбленную точку наблюдения. Постояла-постояла, сгорбившись, да и ушла, стуча каблучками. В этот момент из лавки как раз выходила Ольга Константиновна, держа за руку в милом новеньком платьице красавицу-девочку. Они... улыбались друг другу. Не буду гадать, что за фигура следила за антикварно-букинистической лавкой в ту минуту. Наверное, какой-то любитель "высокого".
Мне, к слову, за эти два дня удалось собрать на Немрихов столько всего (помните, да, про паренька?), что в пору было писать биографию этой семьи. В целом, кстати, довольно положительную. Что не сказать про Федоровых, о которых я тоже кое-чего разузнала. Все же поступок главы семейства не на пустом месте возник, почва там с нехорошими корнями ещё не раз мелькала в роду у Федоровых. Замечу, что в день, когда Вера появилась у Немрихов, Федоров вдруг получил в дар от знакомого из-за рубежа несколько уникальных произведений искусства, стоимость их (по мнению Тихона) равна была его годовому доходу. Нужна ли нам правда о том, в честь чего произошло сие дорогостоящее дарение? Мне вот таких подарков ещё никто не дарил... А если бы такое случилось, я бы задумалась над своей жизнью...
Вот как бывает. Порадуешься неожиданно, что в Вере ни одной капли крови от Фёдорова нет.
Однако, размышления, которые мой мозг поставили в тупик, касались меня самой. Ибо почему я не возвращаюсь? Может из-за вазы?
Ваза так и не нашлась, ни в порту о ней не слыхивали, не видывали (Тихон поделился тайнами следствия, как с названной сестрой), ни где-то в другом месте ни одной зацепки не выскочило. Пропала так пропала. Иван Андреевич горевал, но вроде отошёл от потери, хотя нет-нет, да и вздохнет, взгрустнет. С чем-то дорогим связывала его эта ваза.
А переключиться с вазы ему, без ложной скромности, помогла я. Очень он на меня был обижен и зол, что не ночевала и пропала на двое почти суток. Отругал, надо отметить, со всей серьёзностью и ответственностью, будто отец неразумное дитя. После его пламенной речи и я чуть-чуть пришла в себя. Взаимовыгодная беседа.
С графом Ростовцевым мы нигде не пересекались, ходили по разным улицам и в разное время. Может он и прокатывал мимо на какой-нибудь коляске в обличье извозчика, но я не присматривалась. Старалась, по крайней мере, честно. Ну может пару раз показалось, что он... Или раз шесть... Кажется, я сбилась после седьмого...
- Васька! А, Васька! Ну, Васька! - кто-то шипел под окном вечером, прерывая очередной виток мыслей, как бы вернуться к тому времени, где есть интернет и горячая ванна без ограничений. Это после того, как я повторила про себя все полученные сведения о семейных связях Веры. Если вернусь, то надо же ничего не забыть, записывать-то бесполезно, отсюда ничего не унесешь в будущее, только в собственной памяти.
- Ну чего тебе, - шикнула в ответ пареньку из лавки. Он, вообще-то, Савелий.
- Попросили позвать тебя, - смущаясь, пролепетал Савва.
- Кто? - честно говоря, в воображении очень даже явственно представился некто. Сердце неистово заколотилось. Странное какое-то. С чего вдруг-то?
- Дама одна, - совсем тихо и печально.
- Дама? - сердце расстроилось. А вот не будешь, что попало творить, выпрыгивая, как ненормальное!
Савва привел к "даме" какими-то подворотнями. Она оказалась той самой фигурой с моей точки наблюдения за лавкой. Как уж она на меня вышла - загадка. Хотя, зная болтуна Савву...
- Василина, прошу простить меня великодушно, если моя просьба покажется вам циничной. Вы кое-что знаете... обо мне...
Она отвела взгляд, начав судорожно копаться в шелковой дамской сумочке с берлинской вышивкой. Искала что-то, но размеры сумочки не позволяли вложить в нее слишком много предметов. Поэтому, надо полагать, что поиск всего лишь попытка потянуть время.
- Могли бы вы передать Катеньке.. ой.. то есть Вере. Конечно, Вере. Передайте ей, пожалуйста, вот этот ёлочный шар. Не время ещё, - она нервно посмеялась, - но мне бы хотелось знать, что она... Что у нее что-то останется от... меня. В память, - тихо выдохнула она со слезами на глазах.
- Вы же виделись с Ольгой... На прогулке, кажется...
Это да, случайная встреча. Хотела узнать, какая она, Ольга Константиновна эта. Кстати, милейшая и добрейшая женщина с морщинками у краешков глаз...
- Хорошо, я постараюсь, - забрала я подарок.
- Благодарю вас, - потрясла она мне руки. - Не говорите от кого, просто я буду знать, и мне этого достаточно.
Сказала и рванула прочь.
- Лицемерка, - высказался Савва.
- Что ты знаешь о жизни? - щёлкнула его по носу. Сама-то я тоже не специалист...
Не без помощи Саввы удалось перехватить гуляющих по малолюдной в утренние часы набережной Ольгу Константиновну с Верой.
- Доброе утро, - поздоровалась я.
- Здравствуй, Василина. Как здоровье Ивана Андреевича?
- У него все хорошо. Ольга Константиновна, - прямо посмотрела на нее, - позволите ли подарить Вере одну вещицу. Только одну. Пусть будет от меня... Или Ивана Андреевича...
Видела по ее глазам, что все она поняла. И про дарителя, и что больше он не побеспокоит. Женщина молча кивнула, подавляя обречённый вздох.
Я присела к Вере, чтобы не нависать страшной глыбой над ней.
- Вера, у меня для тебя кое-что есть. Позволишь ли подарить?
Взяла у Ивана Андреевича в лавке какой-то вышитый мешочек, кажется, для хранения душистых трав. Не носить же шар в кармане. И сейчас вытянула за ленточку из мешочка шар себе на ладони, предлагая девочке самой решить, брать или нет.
Вера нахмурилась, опасливо прижалась ближе к мачехе, но в маленьких глазках уже сверкнули искорки интереса. Однако, она не стала набрасываться на подарок. Подняла голову на Ольгу Константиновну, молча испрашивая разрешение.
- Бери, коли нравится, - по-доброму улыбнулась та.
Маленькие пальчики тут же потянулись к шару. Захватили сюрприз в ладошки. Вера долго вертела шар, а я не могла взять в толк, что она хочет. Не досуг было до того момента рассмотреть дар дома.
Вдруг шар распался на две полусферы и на брусчатку вывалилась книжечка.
Краткая арифметика для детей. С пока ещё чистым форзацем. Без экслибриса Немриха.
Бесполезный, бессмысленный дар для трехлетней Веры, но сохранит ведь... И даст потомкам единственную ниточку, связывающую ее с ними. Фамильная драгоценность, которая, без сомнения, на вес золота и серебра.
Кажется, моя чаша сочувствия с надписью "Вера" переполнилась в этот момент.