Страница 80 из 84
— Потому что в глазах твоих больше огня, чем во многих драконах. И этот амулет к ним подошёл так же, как искра к пламени. — Он наклонился чуть ближе, его голос стал ниже, почти шёпотом: — И ещё потому что я не позволю, чтобы чужая тьма вырвала у меня то, что уже я хочу держать в руках.
Мои щеки вспыхнули теплым жаром. Сердце рванулось так резко, что дыхание сбилось. Его слова звучали одновременно как угроза и как обещание, и внутри всё горело.
Я какое-то время смотрела, а затем отвела взгляд, но пальцы сильнее сжали амулет.
Оставалось всего несколько дней до Камня Этерии. И хотя каждый шаг давался тяжелее, я знала: именно этот амулет и его хищный, оберегающий взгляд держат меня от падения в пропасть.
Ночь была слишком тихой. Лес будто вымер, даже ветер не решался шевелить ветви. Всё вокруг напоминало о том, что уже послезавтра мы встретимся лицом к лицу с самим ужасом. И, возможно, многие из нас больше не увидят рассвет.
Я сидела у костра, крепко сжимая амулет в ладони. Его подарок. Казалось, что он пульсировал вместе с моим сердцем. И впервые за долгое время меня охватил страх — настоящий, пронзительный, не за себя одну, а за всех, за него.
Не выдержав, я поднялась и пошла. Я знала, где он будет. Он всегда уходил чуть в сторону от лагеря, чтобы держать всё под контролем и при этом оставаться в одиночестве.
Я нашла его у скалы. Он стоял, руки сложены на груди, взгляд устремлён в тёмное небо.
— Ромус… — позвала я.
Он обернулся. Его глаза встретились с моими, и в этот миг все слова застряли в горле. Но молчать было невозможно.
— Я… я не знаю, что ждёт нас там, у Камня, — мой голос дрогнул. — Может, мы все погибнем. Может, это конец. Но если так… я хочу, чтобы ты знал: я готова всецело довериться тебе…
Несколько секунд он просто молчал, смотрел на меня пристально, тяжело. Потом шагнул ближе.
— Лилит, — хрипло произнёс он, и в его голосе было столько напряжения, что у меня перехватило дыхание. Его ладонь коснулась моей щеки, пальцы скользнули к шее, оставляя за собой горячую дорожку. — Ты даже не понимаешь, что натворила.
— Что?… — выдохнула я, почти не слыша себя.
— С первого дня, ведьма, ты сидишь у меня под кожей. Ты запала мне в душу. Я могу бороться с врагами, я могу сдерживать дракона внутри, но рядом с тобой… я просто теряю контроль. — Его голос стал ниже, опаснее. — Ты мой личный яд, Лилит.
Моё сердце бешено колотилось. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моих губ, и я едва не застонала от этого ожидания.
Его губы накрыли мои — сначала мягко, чувственно, будто он проверял, позволю ли я. Но я уже не могла сопротивляться: я ответила, прижимаясь ближе, и в тот же миг поцелуй стал другим. Глубоким. Жадным. Он целовал так, будто хотел вырвать из меня душу, а я отвечала с той же страстью, с тем же страхом, что скоро этого может не быть.
Его руки скользнули к моей талии, прижали сильнее. Я чувствовала, как дрожь пробегает по моему телу. Мои пальцы сами нашли дорогу к его груди, обрисовывая каждую линию мускулов. Его сердце билось так же бешено, как моё.
Он прервал поцелуй лишь на миг, скользнув губами к моей щеке, потом к шее. Я всхлипнула от нахлынувшего жара, когда его губы прижались к чувствительной коже под ухом, оставляя горячие следы.
— Ведьма… — прошептал он, прикусывая мое плечо, — О, стихии, я не могу насытиться тобой.
Я едва держалась на ногах, руки сами сжались на его плечах, не давая отстраниться.
И снова поцелуй. Гораздо страстнее, отчаяннее, чем прежде. В нём было всё — и жажда, и страх, и обещание. Мир исчез, остались только мы, двое, и это чувство, от которого невозможно было бежать.
Его губы были жадными, дыхание сбивчивым, а руки слишком уверенными, чтобы я могла сопротивляться — да я и не хотела. Мир вокруг перестал существовать. Остался только он. Его запах, его сила, его горячие прикосновения, от которых тело дрожало, будто в первый раз.
Не разрывая поцелуя, он повёл меня прочь от скалы, туда, где в темноте мерцал его шатёр. Каждый шаг давался тяжело — мы не могли оторваться друг от друга, снова и снова возвращаясь к поцелую, словно боялись, что это в последний раз.
Он остановился, ладонями обрамил моё лицо, впившись взглядом так, будто хотел прожечь до самой души:
— Лилит… — голос его сорвался на хрип, — ты лишаешь меня рассудка.
Я не ответила. Вместо слов — только дыхание, только мои пальцы, цепляющиеся за его рубаху. Он усмехнулся, и эта усмешка была опасной, хищной, но вместе с тем такой желанной.
В шатре было темно, но я чувствовала каждое его движение, каждое прикосновение, каждый шёпот у самого уха. И каждый раз, когда его пальцы касались моей кожи, сердце вырывалось из груди.
Мне навсегда запомнится его голос, низкий и хриплый, шепчущий моё имя. Его руки — сильные, жадные, но в то же время бережные, будто он боялся причинить мне боль. Его прикосновения, обжигающие каждую клетку моего тела. Его губы на шее, на ключице, на губах — жадные и требовательные.
Эта ночь стала вечностью.
И пусть скоро нас ждала битва, и послезавтра мы выйдем лицом к лицу с Камнем Этерии, — эта ночь принадлежала только нам. И что бы ни случилось впереди, я знала: я никогда не забуду этих мгновений, этих слов и этого безумного, всепоглощающего чувства, которое он разбудил во мне.
Следующая ночь была слишком тихой.
Даже лес, обычно полный звуков, будто затаился, предчувствуя бурю. Мы все знали — завтра мы дойдём до Камня. Завтра начнётся самое страшное испытание.
Я сидела у костра, вглядываясь в огонь. Но мои мысли были далеко от языков пламени. Тяжесть нависшей судьбы давила на плечи.
Я услышала его шаги ещё до того, как он подошёл. Ромус всегда двигался так, что его трудно было не заметить — в каждом шаге сила, в каждом вдохе уверенность.
Он остановился рядом, долго молчал, а потом тихо произнёс:
— Лилит.
Я подняла глаза. Его лицо было в тени, но взгляд — ярче любого костра.
Он протянул руку, помогая мне встать. Я подчинилась, хотя сердце стучало, будто предчувствуя что-то.
Мы отошли чуть в сторону, подальше от остальных. Луна освещала скалу, у которой он остановился.
Он обернулся ко мне и заговорил:
— Завтра… всё решится. Я не могу быть уверен, что смогу предотвратить то, что нас ждёт там, у Камня. — Его голос был низким, хриплым, с непривычной тенью уязвимости. — Но одно я знаю точно — я не хочу, чтобы ты туда шла.
Я моргнула, не сразу поверив.
— Что? — мой голос был тихим. — Думаешь, я оставлю вас всех и спрячусь?