Страница 28 из 84
Глава 12
Глава 12
Я держу её на руках. Её тело кажется невесомым, будто с каждой секундой из него уходит жизнь. Моя подруга. Моя семья. Всё внутри сжимается, как будто сердце больше не может биться — слишком больно. Слёзы текут по щекам, горячие, бесконтрольные, я даже не пытаюсь их остановить.
— Не уходи… пожалуйста… — выдыхаю я, еле слышно.
И вдруг — голос за спиной. Спокойный. Холодный. До дрожи знакомый.
— Ну здравствуй, Лилит.
Я замираю. Медленно, будто через толщу воды, поворачиваюсь на звук. И вижу её.
Женщина.
Она стоит в нескольких шагах. Высокая, одетая в длинное чёрное платье, облегающее фигуру, как вторая кожа. Чёрные перчатки скрывают руки до локтей. Светлые волосы струятся вниз из-под капюшона, затеняющего лицо. Она почти не двигается — только смотрит. Взгляд из-под тени капюшона ощущается физически, как будто прикасается к моим мыслям.
Я слышала этот голос раньше. Я точно его знаю. Где-то… когда-то… Но память ускользает, не давая зацепиться. Что-то знакомое до боли, тревожное.
И тут приходит озарение. Я помню.
Это она.
Та незнакомка, которую я видела в нашем магазине. Я тогда подумала, что она загадочная и какая-то другая, вслушивалась в их разговор с хозяйкой и наблюдала со стороны. Ничего больше.
Но теперь я понимаю — это точно была она.
Женщина продолжала стоять, почти не двигаясь. Казалось, время вокруг неё замерло. Только мои слёзы ещё катились по щекам, сливаясь с судорожным дыханием.
И вдруг она медленно подняла руки к капюшону.
Движения были неторопливыми, плавными, словно заранее отрепетированными. Тонкие пальцы в чёрных перчатках коснулись ткани, и капюшон начал скользить назад, открывая её лицо.
Я затаила дыхание.
Когда капюшон упал, я наконец увидела её — полностью.
Её кожа была бледной, почти фарфоровой, на грани неземной. Чёткие скулы, идеально очерченные губы. Глаза — светлые, ледяные, почти прозрачные, как лёд на глубокой воде. Они смотрели прямо в меня. Без эмоций. Без сострадания. Без злобы. Только холодное, отстранённое узнавание.
Некоторое время она просто смотрела. Словно изучала. Словно проверяла, насколько я всё поняла.
Молчание повисло между нами, густое, напряжённое.
И потом — голос. Всё тот же. Ровный. Спокойный. Как ветер, проходящий сквозь пустую комнату.
— Узнала, значит.
От его звучания меня прошиб холод. Не потому что он был грубым или пугающим — напротив. В нём не было ни капли эмоций. И от этого было только страшнее.
— Хочешь отомстить? — вдруг резко произнесла она.
Я вздрогнула. Её голос прорезал воздух, как нож. Глаза незнакомки скользнули вниз — к телу моей подруги, всё ещё лежащему у меня на коленях.
Я растерялась. Не до конца поняла, что она имеет в виду. Сердце било тревожную дробь, руки всё ещё дрожали.
Она повторила, на этот раз медленно и чётко, словно говорила с ребёнком:
— Хочешь, чтобы те, кто это сделал, расплатились?
Я молчала. Смотрела на безжизненное лицо подруги… Потом снова на неё. Незнакомка, казалось, потеряла терпение. Она резко подняла руку — и в её ладони вспыхнуло синее пламя. Оно не сверкало, не освещало, не грело — но когда вспыхнуло, меня будто окатило ледяной водой. Я вздрогнула — не физически, а глубже, на уровне души.
Моя одежда осталась абсолютно сухой, но чувство, будто меня вырвали из оцепенения, не отпускало. Я уставилась на неё, всё ещё не до конца понимая, что происходит. Она снова заговорила, глядя прямо мне в глаза:
— Ты жить хочешь? Или мне найти другого?
Слова резанули, как по живому. Я быстро кивнула и, срывающимся голосом, ответила:
— Хочу.
В следующее мгновение она шагнула ближе и резко схватила меня за руку. Её хватка была сильной, почти болезненной. Она потянула меня вверх — и я невольно поднялась, пошатнувшись. В тот момент мир, казалось, начал выстраиваться заново: цвета стали резче, звуки отчётливее. Реальность возвращалась.
Я посмотрела ей в лицо, сжав губы, и прошептала:
— Вы можете… помочь ей?
Её глаза остались пустыми.
— Мёртвым уже не помочь, — ответила она ровно. — Стой молча — и будешь жить.
С этими словами она взмахнула рукой, и вокруг нас, почти беззвучно, поднялся тонкий, мерцающий купол. Воздух внутри словно стал плотнее, и я почувствовала, как пространство вокруг изменилось.
Я испуганно посмотрела на неё, но она не обратила внимания. В ту же секунду послышались тяжёлые, быстрые шаги. Приближались. Всё ближе.
Орки.
Я узнала их по грубым голосам, по рычанию и злому шуму, который они создавали. Сердце замерло. Всё внутри сжалось. Я знала: если они нас заметят — это конец.
Я хотела закрыть глаза, убежать, закричать… но вспомнила слова незнакомки.
Стой молча — и будешь жить.
Сдерживая дрожь, я крепко сжала зубы и опустила глаза. Не двигалась. Не дышала. Не смотрела в их сторону.
Орки прошли мимо. Шумные, яростные, как смерч, они бродили повсюду, что-то выкрикивали на своём уродливом языке, но… нас будто не замечали. Как будто нас здесь вообще не было.
Так мы стояли — я не знаю, сколько. Время растянулось, стерлось. Мир застыл в тревожной тишине, которую нарушали только крики и шаги за куполом.
И вдруг — голос над головой:
— Иди за мной.
Я не сопротивлялась. Просто пошла. Молча, послушно. Я не знала, куда. Не задавала вопросов. Мне было всё равно.
Я шла за ней, стараясь не смотреть на тела демонидов и изуродованных существ, что лежали повсюду. Не смотреть на обломки. Не думать о подруге. Горло сжало. Меня тошнило. Я еле сдерживала рыдания.
И вдруг — знакомое лицо.
Джереми.
Он лежал, неподвижный, глаза полуприкрыты, одежда в грязи. Его мёртвое лицо прорезало меня насквозь. Я схватилась за рот, чтобы не закричать, но слёзы хлынули потоком.
— Не останавливайся, — холодно сказала незнакомка, не оборачиваясь.
Я послушалась. Шла дальше, словно во сне. В голове звучали последние слова Ализы:
Ты должна жить.
Повторялись снова и снова, будто заклинание.Ты должна жить.
Мы брели долго. Я не знаю, сколько. Пространство менялось: улицы, руины, кровь, огонь… И вот, наконец, — мрак. Мы вошли в какие-то узкие, тёмные коридоры. Каменные, глухие, как в склепе.
Женщина — ведьма, колдунья, спасительница, я уже и не знаю — сняла со стены факел. Как будто он был приготовлен заранее. Огнём она зажгла пламя, и тени ожили.