Страница 9 из 53
Глава 6
Праздник не закончился.
Нет.
Он словно отступил.
И рыбу еще ловили, и уху варили, и кто-то даже спорил у дальнего стола, сколько соли надо в котел, если рыба речная, а картошка молодая. Но все вдруг стало странно далеко.
Будто праздник остался там, в солнечном пятне у воды, а здесь, возле Чибиса, воздух сделался другим.
Плотнее.
Холоднее.
Даже налим больше никого не радовал.
Ни Никитича.
Ни Женечку.
Девочка стояла рядом с отцом, держась за его куртку, и серьезно смотрела на странную троицу, неизвестно что требующую от близкого, почти родного им человека.
— С каким исчезновением? — нахмурился Чибис.
— Вы знаете, где находится Олег Зарядьев? — строго спросил лейтенантик, старательно отпускавший жиденькие усы.
Видимо, чтобы выглядеть старше.
Не помогало.
Усы делали его не старше, а злее. Как подростка, которому наконец выдали форму, папку и право говорить взрослым людям неприятные вещи.
— Нет, — пожал плечами Чибис. — Ну он же взрослый мужик, а я ему не нянька.
Юрка скривился.
Он-то с утра успел обрадоваться, что спальня в его доме оказалась пуста. А оно вон как.
— Нам поступило заявление, — чуть надменно начал лейтенант.
Он раскрыл бумаги, откашлялся и прочитал:
— От Степаненко Елены Ивановны.
Поднял взгляд.
— Секретарша его.
И не выдержал — пошленько ухмыльнулся.
— Личный помощник, — поправил один из мужчин постарше, стоявший рядом с ним.
— Личный помощник, — нехотя повторил лейтенант, но ухмылку не убрал. — О том, что Зарядьев Олег Дмитриевич не выходит на связь уже более трех суток.
— Так, может, он с ней не выходит, — вмешался Никитич. — А с остальными выходит.
— Ни с кем не выходит! — грубо отрезал лейтенант.
И тут же сделал вид, что не испугался взгляда, которым наградил его майор.
Получилось плохо.
— А средства навигации, — лейтенант снова заглянул в бумаги, явно напрягся, потому что фраза была длинная и неудобная, — умные часы Хэ-Си двенадцать показывают с точностью до метра, что Олег Зарядьев находится в точке с координатами…
Он набрал в легкие воздух, посмотрел на цифры, понял, что сейчас может сам себя погубить, и раздраженно отмахнулся.
— В общем, у вас в доме! — мотнул он рукой в сторону Чибиса.
— Нет его там, — хмыкнул Юрка. — У меня камеры повсюду.
— Камеры тоже посмотрим, — сухо сказал мужчина постарше.
Вот он уже был опаснее.
Не лейтенантик с усами, а этот. Невысокий, крепко сбитый, с тяжелым взглядом и лицом человека, который давно перестал удивляться чему бы то ни было.
— Можем досмотреть? — почти с интересом поинтересовался лейтенант.
Слово “досмотреть” он произнес так, будто давно мечтал произнести его именно здесь. При людях. При столах. При Чибисе.
Юрка посмотрел на него, потом на второго, старшего, потом оглянулся на Никитича.
Во взгляде у Чибиса не было страха.
Только раздражение.
И легкое недоумение человека, который еще не понял, что в его жизнь уже вошли не с проверкой.
С обыском.
– Безусловно, – кивнул Чибис, оглянулся на Никитича, и шагнул вперед.
Прочь от реки.
.
Конечно, Чибис первым делом вызвал адвокатов.
Московские стряпчие из последних сил неслись по пробкам к вертолетной площадке, одновременно ругаясь, запрашивая материалы, звоня каким-то помощникам, требуя поднять договоры, переписку и “немедленно выяснить, какого черта вообще происходит”.
Да, крылатая машина сокращала дорогу с двух часов до двадцати минут.
Если могла взлететь сразу.
Адвокаты пока не могли.
Потому что Москва, как всегда, стояла.
А Чибис, нахмурившись, стоял посреди собственной гостиной, сложив руки на груди и опустив подбородок. В своем доме. На своем паркете. Под собственной люстрой. И чувствовал себя человеком, которого аккуратно, вежливо, по инструкции вытесняют из его же жизни.
— Я вам еще раз повторяю, — сдержанно, но уже зло произнес он. — Зарядьев ушел в спальню в двадцать три двенадцать. Есть же запись. Он вошел в комнату. После этого его никто не видел.
— Поправочка! — довольно поднял палец лейтенант. — На камерах нет никого, кто бы его видел.
Чибис медленно закрыл глаза.
Потом открыл.
Потом посмотрел в потолок с таким выражением, будто просил у высших сил не справедливости даже, а терпения. Просто терпения. Хоть ложечку.
— То есть если человек вошел в комнату, а потом не вышел на камеры, вы делаете вывод, что я его похитил? — уточнил Юрка.
— Мы делаем выводы по совокупности обстоятельств, — важно ответил лейтенант.
С жиденькими усами и папкой в руках он явно чувствовал себя не просто представителем закона, а почти исторической личностью.
Чибис на это только закатил глаза.
И снова посмотрел на часы.
Адвокатов не было.
— Так, — лейтенант обернулся к своим. — Мы совершенно точно установили, что это последнее место, где видели Олега Дмитриевича Зарядьева. Следовательно, имеются основания для проведения обыска.
— Осмотра, — поправил его Чибис.
Лейтенант нехорошо улыбнулся.
— Пока осмотра.
— Ага, — мрачно сказал Чибис. — Очень обнадеживает.
— Найдите понятых, — распорядился лейтенант, уже не слушая хозяина дома.
Понятых нашли быстро.
В дом, словно бы неуверенным шагом, вошли Никитич и Евген.
Коротко кивнули хозяину.
Чибис едва заметно выдохнул.
Не улыбнулся. Не расслабился. Но взгляд у него на мгновение стал чуть живее.
Никитич сделал вид, что впервые видит этот дом и теперь, конечно, поражен до глубины души. Медленно оглядел просторную гостиную, дорогую лестницу, панорамные окна, камин, у которого на коврике валялась Златина мягкая утка.
Евген тоже добросовестно сыграл понятого из народа: чуть приподнял брови, скользнул взглядом по люстре, по картинам, по мраморной столешнице.
Лейтенант, заметив эти наигранно-завистливые взгляды, довольно хмыкнул.
Никитич опустил глаза.
Евген кашлянул.
— Пройдемте, — сказал лейтенант. — Последний раз пропавшего видели наверху.
— У меня камеры есть, — в сотый раз повторил Чибис. — Записи вам предоставлены.
— Мы в курсе.
— Тогда вы в курсе, что никто его не выносил.
— Камеры покрывают не все внутренние помещения, — с удовольствием сообщил лейтенант.
— Потому что у меня дом, а не следственный изолятор.