Страница 44 из 53
Вскинула вверх тонны огня и реки.
А потом наступила тишина.
Где-то ревели моторы, кричали люди, хлопала вода, трещал металл.
Но для тех четверых на берегу все звуки будто разом исчезли.
Никитич стоял в той же позе.
С пультом, зажатым в вытянутой руке.
Глаза его уже были открыты, губы выровнялись, лицо стало жестким и чужим, но он никак не мог оторвать взгляда от воды.
Евген обеими ладонями потер лицо и сделал шаг вперед.
Чибис с болезненным стоном сел на корточки.
Тот, кто звал себя Зарядьевым, наконец опустил бинокль.
— Нет, — сказал он странным, пустым голосом. — Нет-нет-нет…
И тут Михайловский вынырнул сбоку из кустов:
Мокрый.
Взлохмаченный.
Без одного ботинка.
С какой-то речной травой на плече.
И совершенно счастливый.
— Вы видели?! — заорал он. — А?! Ну красиво же! Видели?! Ну! А что, никто не снял? Вы че?!
Чибис медленно поднял голову.
Евген замер с руками у лица.
Никитич повернулся к Михайловскому так, будто сейчас либо обнимет, либо убьет.
А тот, кто звал себя Зарядьевым, в этот момент тихо рухнул почти в те же самые кусты без сознания.
.
***
Машина снова неслась все по тем же ухабам, и снова прыгала, только теперь, кажется, уже весело!
– Не, а кто меня должен был увидеть? Вы че?
Михайловский сидел на заднем сиденье, укутанный в байковое военное одеяло, довольный и совершенно невозможный.
Только нервная дрожь голоса выдавала пережитые эмоции.
– Пилота-то подобрали? – он почему-то оглянулся.
– Подобрали! – криво усмехнулся Никитич, – Его совершенно официально МСЧ подобрали! Уже в новостях даже показали…
– Как вы могли не снять? – с тоской в голосе произнес Гоха.
Мужики на него молча посмотрели.
– Ну красиво же бабахнуло, да? – широко улыбнулся Михайловский.
– Красивей некуда, бл… – Чибис рывком притянул его к себе, уперся лбом в его лоб и секунды три не отпускал.
– Ну все, – выдохнул совершенно счастливый Гоха, – Тебя убили, – улыбнулся он Чибису, – Теперь куда?
– Теперь в деревню, – ответил из-за руля Никитич, – Тебя отогревать, да Юрку прятать до поры до времени, и нам всем делать вид, что мы по домам тихо сидели.
– А, ну да, – протянул Гоха.
Откинулся на кресло, посмотрел в окно.
Пейзаж за стеклом уже был почти родной: темные поля, редкие огни, знакомые повороты, дорога, на которой машину подбрасывало так, будто она тоже радовалась, что все живы.
Они были уже близко.
.
***
— Это кто? — чуть не плача спросил Лешка.
Братья засели за кустом крыжовника и тихо сопя наблюдали за чужаками, расползающимися по участку Чибиса.
— Не знаю, — сурово отрезал Сашка.
— Важно даже не кто, — тихо засопел рассудительный Мишка. — Важно, чего они тут делают.
— Не это важно! — Сашка упрямо выпятил подбородок. — Важно, что Женька где-то там.
И тут оба брата промолчали.
Согласно промолчали.
Потому что Сашка был прав.
Это было ужасно неприятно признавать, но он был прав.
— Ну? — Сашка вопросительно посмотрел вниз, на кота Майора. — Веди.
Кот недовольно посмотрел на мальчишек.
Всем своим видом он ясно сообщил, что человеческие детеныши опять слишком поздно начали слушать старших.
Потом прижал уши, бесшумно спрыгнул с корня старой яблони и крадущейся походкой двинулся к дому.