Страница 38 из 78
Стало холодно, и я обхватила себя за плечи. Вспомнились объятья Лекса, и захотелось, чтобы он оказался рядом. Почувствовать его сильные руки и горячее дыхание, услышать успокаивающий шепот на ухо. По щекам сбежали слезы, и я коротко и зло вытерла их.
«Сама виновата! Устроила цирк, пряча Таю, а теперь оттолкнула его! Рано или поздно, у Лекса лопнет терпение, он уйдет и будет прав!» – от собственных мыслей захотелось зажать уши.
Дверь приоткрылась. Вздрогнув, я вскинула взгляд. В комнату упала полоска света из коридора, а на пороге замерла Майя в голубой пижамке и тапочках с заячьими ушами.
– Мамочка, ты плачешь?
– Нет, что ты, солнышко, – через силу улыбнулась я, на всякий случай еще раз вытирая щеки. – Иди спать, все хорошо.
Встать с пола я не успела. Майя комочком умостилась рядом, прижимаясь к моему боку и изо всех сил обхватывая маленькими ручонками.
– Ты скучаешь по нему? По дяде Лексу? Вот бы он был моим папой, да? – тихо вздохнула она.
Я ничего не смогла ответить, только обняла покрепче.
Лекс только-только отъехал от дома Лары, когда ему позвонили с работы. Вадик – как раз тот охранник, который сегодня оставался на случай ночных вызовов.
– Да… Что?! Как упустил? Да никакие это не хулиганы! – Лекс не стал даже дослушивать, с досадой хлопнув ладонью по рулю. – Еду!
Стоило подъехать к офису, как издали в глаза бросились разбитые окна. Целым не оставили ни одного. А дверь была испачкана алой краской из баллончика.
«Как кровь», – мелькнула мысль.
У входа топтался Вадик. Он то засовывал ладони в карманы джинсов, то чесал затылок.
– Ты видел, кто это сделал?! – напустился Лекс.
– Александр Игоревич, так темно же… – развел руками Вадик. – Только спину – и все. Он в спортивке с капюшоном был.
Он отвел взгляд, как нашкодивший школьник. И плевать, что у человека за спиной – успехи в нескольких боевых искусствах. Стоило начать отчитывать, стал оправдывался, как мальчишка.
– То есть он успел разбить все окна и изрисовать дверь, пока ты выскочил? – прищурился Лекс.
Он скрестил руки на груди, с подозрением смерив Вадика взглядом.
– Ну-у-у… – тот попытался подавить зевок.
– Понятно, – рыкнул Лекс.
Чтобы прямо сейчас не выгнать взашей, он вошел в офис. Рядом с разбитым окном среди осколков валялась половинка кирпича. К ней было что-то привязано бечевкой.
Лекс присел на корточки. Он перевернул обломок кирпича. К нему была примотана небольшая открытка. При взгляде на нее пробежал холодок по спине. Ведь и в три ночи разбуди – Лекс узнал бы площадь Боливара, любовно запечатленную фотографом. Значит, привет из Боготы.
Перед глазами замелькали картинки из прошлого. Улочки с граффити и дома с непропорционально огромными балконами. Туристы, бродящие по историческому центру, где нет неоновых вывесок и рекламных щитов. Гиды, увозящие на природу на поиски крохотных колибри. Музыканты на улицах, играющие на гитарах заводные мотивы. Но Лекс бывал на изнанке этого города. В роскошных особняках бандитов, где звуки выстрелов настолько же привычны, как пение птичек. А потому при одном взгляде на знакомую площадь он мрачно стиснул пальцами кирпич.
Вадик неловко остановился рядом, переминаясь с ноги на ногу. Только сейчас обратив на него внимание, Лекс отрывисто отчеканил:
– Завтра. Заявление. Мне на стол.
– Но Александр Игоревич, больше не повторится! Я просто это… не выспался, дежурства постоянные, то одно, то другое… – Вадик провел ладонью по «ежику» волос.
– Вот дома и отоспишься! – вставая, гаркнул Лекс. – Как мне доверять тебе охрану людей, если ты окна уберечь не в состоянии?
При мысли, что этот балбес охранял Лару и Майю, очень захотелось выгнать его из «Золотого тигра» пинком.
Вадик покаянно застыл напротив, немного наклонив голову. А потом ткнул пальцем в открытку.
– Что это такое?
– Старые враги решили напомнить о себе, – прорычал Лекс.
В голове звучал голос из прошлого с испанским акцентом. А точнее, вспоминалось то, как Антонио, сидя в кресле, чуть хмурил седые брови и говорил: «Вы спасли мою дочь и зятя, Александр. А наша семья не забывает ничего и никогда. Ни добра… ни зла».