Страница 50 из 119
Глава 27
Глава 27
Глава 27. Ходить по краю
Глава 27. Ходить по краю
За воротами стояла карета. На её лакированных дверцах красовался герб рода Ромадановских, который я уже видела в особняке. Князь без слов открыл дверь и обернулся, взглянув на меня.
— Теперь это ваш экипаж, Елена Викторовна. Борис будет возить вас, куда прикажете, — отчеканил он.
Я взглянула на кучера, восседающего на облучке. Он не был похож на обычного слугу, прямая спина выдавала военное прошлое.
— Зачем? — выдохнула я, понимая, что Ромадановский не просто так предлагал мне карету взамен сломанной пролётки.
— Борис мой человек, он своё дело знает. С ним вы будете в безопасности, — князь протянул руку в приглашающем жесте.
Что я должна сказать? Глупо отказываться от защиты, когда она нужна мне.
— Благодарю, Илларион Константинович, — я вложила ладонь в его цепкие пальцы. Хорошо, что мы были оба в перчатках, а то становится жутко, когда вспоминаю о том, что супруг маг.
Князь помог мне сесть в карету и сам разместился на сиденье напротив. Экипаж тронулся с места.
— Рад, что вы понимаете всю опасность для себя, Елена, — напряжённо смотрел на меня Ромадановский. — Знаю, что дома сидеть вы точно не станете, раз занялись фабрикой. Мне будет спокойнее, если мои люди присмотрят за вами.
— Случаем не они следят за моим домом?
— Заметили всё же, — губы князя дрогнули в полуулыбке. — Да, мои люди следят за вашим домом с тех пор, как вы сюда переехали. Отравление произошло неслучайно, как, собственно говоря, и вчерашняя поломка пролётки. Вы ведь это понимаете?
— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять это, — вздохнула я. — Всё из-за Совета Десяти и предстоящей Летней ассамблеи? Кто-то хочет убрать меня, чтобы я не отдала свой голос за вас на голосовании? Ведь отравили меня как раз незадолго до того, как в монастырь прибыл стряпчий с доверенностью на ваше имя.
— Сомнений теперь нет. Вы лишились моего покровительства и защиты, уйдя в монастырь. Вот злоумышленники и решили этим воспользоваться, — спокойно рассуждал князь. — Я вам сразу сказал, что уходить в обитель не самая лучшая идея.
В карете воцарилось молчание. Только цокот копыт да скрип колёс нарушали гнетущую тишину. Выходит, Ромадановский был против ухода супруги в монастырь.
— И что теперь делать? — перспектива возвращаться в дом мужа меня не прельщала.
— Поговорим об этом не в карете. — На последнем слове послышались нотки сарказма, и мне стало не по себе. Я отвернулась к окну, делая вид, что увлечена городским пейзажем, а в голове роились мысли.
Когда экипаж приехал на Кирочную, я не могла никак избавиться от чувства тревоги. Сидеть с князем в одной карете было невыносимо. Он не сводил с меня глаз, будто пытался прочесть мои мысли. Вдруг умеет? Он же маг.
В вестибюле нас встретила Антонина, как будто дежурила у порога, дожидаясь меня.
— Добрый день, Илларион Константинович. Как же я рада вас видеть, сударь, — залепетала тётушка, смотря на князя с благоговейной улыбкой.
Ромадановский сухо поприветствовал её.
— Душечка, что случилось? — метнулась ко мне женщина. — Катенька сообщила, что кучер ваш убился.
— Жив он, Антонина Ивановна, но я не желаю об этом сейчас говорить, — строго ответила я, пресекая попытки развить тему. — Попросите лучше Евдокию принести чай в кабинет на две персоны. Пожалуйста.
— Хорошо, как скажете, — недовольно прищурилась тётя и поспешила на кухню.
— В кабинете вашего батюшки будет действительно удобнее, — размышлял князь вслух, направляясь в нужную сторону.
— Просто не хочу, чтобы нам помешали, — намекнула я на вездесущую родственницу.
Кабинет располагался за гостиной. Шторы на окнах были задёрнуты. Я здесь чувствовала себя неуютно и старалась не заходить сюда лишний раз. На стене располагалась небольшая коллекция холодного оружия. Наверняка она была намного больше, судя по следам, оставшимся на тёмно-зелёных тканевых обоях. На другой висели портреты мужчин в военной форме разных эпох и войск — предки рода Шереметевых.
— Прошу, Илларион Константинович, — я указала на кресло во главе стола. — Думаю, вам там будет комфортнее, чем мне.
Князь остановился, задумавшись на секунду.
— Не хочу тревожить дух вашего отца, сударыня, — произнёс он низким голосом, от которого у меня холодные мурашки по телу побежали. — Давайте присядем на софу.
Ромадановский снял перчатки, заткнув их за пояс, и протянул правую руку. Я напряглась, увидев перед собой крепкую ладонь, и, проигнорировав жест, села на небольшой диван у спинки, чтобы расстояние между нами было как можно больше.
На губах мужчины растянулась лёгкая ухмылка, он убрал руку и опустился на середину софы, решив сесть ко мне ближе.
— Вы боитесь меня, Елена? — в его голосе послышалось недовольство. — Словно мы вернулись на девять лет назад, когда я впервые пригласил вас на вальс. Вы тогда смотрели на меня, как испуганная лань.
— Ваша магия до сих пор страшит, Ваша Светлость, — ступила я тонкий лёд, вспомнив дневниковые записи княгини. — Может, мы перейдём к теме нашего разговора?
— Через пять минут Евдокия принесёт чай, тогда и поговорим, — кивнул он на дверь. — А пока поведайте мне, откуда у вас вдруг появилось рвение к производству сукна? Вас никогда не занимала фабрика отца.
— Это предприятие — мой единственный источник дохода, сударь, — выпрямила я спину. — Конечно, я буду радеть за то, чтобы оно приносило прибыль, а не убытки.
— Ваш прежний счёт в банке я сразу пополнил, когда вы вернулись в Петербург, Елена, чтобы вы ни в чём не нуждались, — с нажимом произнёс Ромадановский. — Вам незачем держать убыточную фабрику. Продайте её уже наконец.
Вот засада. Значит, у княгини есть ещё один счёт и наверняка в другом банке, раз я о нём не знаю. Похоже, князь давно открыл его на имя супруги. Об этом я не подумала.
— Мне от вас ничего не нужно, Илларион Константинович, — спокойно проговорила я, найдя лазейку. — Наш брак оказался ошибкой. Давайте уже признаем это.
В дверь кабинета постучали и тут же открыли её.
— Можно? Я принесла чай, как вы просили, Елена Викторовна, — в проёме появилась Евдокия со столиком на колёсах.
— Конечно можно, — ответила я поспешно.
Кухарка не торопясь вошла, расставила на чайном столике посуду, угощения, разлила по чашкам горячий чай и так же спокойно удалилась.