Попаданка в послушницу

Ромадановский задумался, смотря на меня. Он начал расспрашивать о том, что произошло в двадцатом веке моего мира, затем перешёл на тему моего личного прошлого. Разговор вышел тяжёлым и эмоциональным. Я снова окунулась в ту жизнь, которой уже нет. Илларион внимательно слушал, обняв меня за плечи и окружив мягким теплом, а я изливала душу, прощаясь навсегда с прошлым. Потом он сменил тему, поделившись историями из своего детства и юности.

Мне было так хорошо и спокойно рядом с ним, что я не заметила, как уснула. Только когда он взял меня на руки и понёс в спальню; я ощутила его сильные руки, но просыпаться не хотела. К своему стыду, я надеялась, что супруг отнесёт меня в свои покои. В голове начали вырисовываться неприличные картинки близости, такой желанной и страстной, что сон сразу улетучился. Но мой супруг не из тех мужчин, что будет приставать к спящей женщине. Когда Илларион переступил порог спальни, раздался голос горничной, и я поняла, что оказалась в своих покоях.

— Спасибо, дальше я сама, — открыла глаза и невольно вздохнула, оказавшись на ногах.

— Приятных вам снов, Елена, — откланялся князь и покинул спальню.

Утром меня разбудила горничная. В девять часов начнётся первое заседание Совета, поэтому, не теряя времени, я начала готовиться к ответственному мероприятию. Лёгкий завтрак подали прямо в покои: чашка кофе со сливками, булочки бриошь и нарезанный сыр. Горничная уложила мои волосы в причёску, помогла одеться. В светло-бирюзовом платье из шёлка я буду смотреться ярким пятном среди мужчин в строгих костюмах и мундирах.

— Елена Викторовна, вы действительно украшение Совета, — раздался бархатный баритон, от которого у меня сердце начинало биться чаще. Князь стоял на пороге, и в его глазах светилось восхищение.

— Если честно, очень волнуюсь, — вздохнула я, подойдя к супругу, и обхватила его за предплечье.

— Я верю в вас, дорогая супруга, — тихо произнёс он, но столько нежности звучало в его голосе, что я невольно вспомнила, как он вчера нёс меня на руках.

Первое заседание проходило в просторном зале на втором этаже. Члены Совета расположились за большим овальным столом, во главе которого восседал император. Министр Лорис-Меликов исполнял роль помощника императора и сидел по правую сторону от него. Цесаревич расположился слева, я рядом с ним, остальные согласно своему статусу, как на вчерашнем ужине. Секретарь за отдельным столом в углу вёл протокол заседания. Зеркала в помещении создавали много света и пространства. Через открытые окна свежий влажный воздух наполнял зал ароматами цветущего сада.

После поклона императору заседание открылось. Сперва быстро утвердили программу ассамблеи, потом началось самое интересное — члены Совета Десяти предлагали законотворческие идеи.

Военные, конечно, пеклись об армии, Пронский предложил сократить срок службы в пехоте, но ввести ежегодные сборы для нижних чинов запаса и развернуть сеть учебных батальонов.

Ромадановский внёс предложение создать железнодорожную полицию, которая будет охранять важные узлы дорог и мосты.

Плещеев радел за льготы для дворян, вкладывающих капитал в государственную промышленность и сельское хозяйство. Другие предлагали снизить пошлины на ввоз станков и оборудования из-за рубежа. В общем, никто даже словом не обмолвился о крестьянском вопросе или рабочем. Один только князь Салтыков пёкся об образовании и предложил увеличить квоты на приём студентов.

Мужчины закончили говорить, и наконец-то наступила моя очередь. Император решил оставить меня на десерт? Как развлекательную часть заседания? Что ж, десерт у меня будет насыщенным.

— Светлейшая княгиня Ромадановская, мы вас внимательно слушаем, — посмотрел на меня государь.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество, — склонила я голову. В зале послышался шепоток с примесью смешков. — Как вы знаете, господа, в стране бурно развивается промышленность. Заводы и фабрики растут как грибы после дождя. Думаю, вы прекрасно понимаете, что назрела необходимость на законодательном уровне регулировать отношения между рабочими и работодателями. Я предлагаю учредить особую комиссию и разработать трудовой кодекс Российской имерии.

В зале воцарилась тишина.

— Ваша Светлость, вы хотите, чтобы власть вмешивалась в работу не только государственных предприятий, но и частных? — в голосе Бутурлина сквозил сарказм.

— Верно, Василий Фёдорович. Я предлагаю установить на законодательном уровне нормы труда, — уверенно говорила я. — Например, чтобы рабочий день длился не более десяти часов, запретить использовать труд детей младше четырнадцати лет, особенно на вредном производстве. Предлагаю дать женщинам оплачиваемый отпуск по беременности и родам, а также выплаты рабочим по потере трудоспособности. Необходимо создать инспекцию, которая будет следить за исполнением законов. Можно начать с этих пунктов.

— Ваша Светлость, ни один фабрикант в здравом уме не поддержит ваше законотворчество, — рассмеялся Плещеев. — Вы сами владеете фабрикой и идёте против своих же интересов?

— Крепостное право, к вашему сведению, Василий Фёдорович, давно отменено благодаря Его Императорскому Величеству, — смело смотрела я на оппонента. — Рабочие свободные люди. Они хотят достойную оплату труда, чтобы семья была сыта, а зимой в доме было тепло, чтобы дети росли здоровыми. Разве это много?

— Ваша Светлость, в вашей пылкой речи кроется опасность, — вступил в полемику цесаревич. — Фабриканты действительно будут недовольны подобным законам, а рабочие почувствуют свою силу и начнут требовать больше уступок. Начнутся стачки и забастовки.

— Ваше Императорское Высочество, разве сейчас нет стачек? Я сама недавно столкнулась с забастовкой на собственной фабрике, из-за того что задержали жалованье рабочим, — продолжала я свою речь, эмоции начинали захлёстывать меня. — Этот слой общества стремительно растёт, но фабриканты иррационально подходят к человеческому ресурсу, думая, что он бесконечен. А что в итоге получается? Дети болеют, не получают минимального образования, женщины не могут ухаживать за младенцами, детская смертность остаётся высокой. Когда человек голоден, он может пойти на преступление, наплевав на закон божий. Люди — самый главный ресурс страны. Что станется с государством, если оно не будет заботиться о них?

— Полагаю, светлейшая княгиня, вы и на этот вопрос имеете ответ, — спокойно произнёс император, пристально смотря на меня.