Страница 56 из 79
«Спасибо, что написала».
Больше ничего.
Дарья перечитала две короткие строки и почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
Мать не написала: «Я же говорила».
Не потребовала извинений.
Не спросила, верит ли дочь ей теперь.
И от этого было тяжелее.
На следующее утро Виктор вызвал Дарью к себе.
На его столе лежала распечатанная история изменений.
— Ты включила всю переписку, — сказал он.
— Да.
— Даже внутренние рабочие замечания.
— Это история проекта.
— Некоторые письма не имеют отношения к итоговому решению.
— Какие?
Он перевернул несколько страниц.
— Например, ранние возражения Лидии. Они были сделаны до появления дополнительных материалов.
— Дополнительные материалы появились уже после заказа системы.
— Не все.
— Полного расчёта углов не было.
— Он был в работе.
— Мама именно это и писала.
Виктор снял очки.
— Дарья, ты архитектор. Ты должна понимать, что ни один проект не существует в состоянии абсолютной готовности. Решения уточняются параллельно. Если ждать последнего документа перед каждым действием, ничего никогда не будет построено.
— Но она не требовала последнего документа перед каждым действием. Только расчёт по тем зонам, где нагрузка выше.
— Ты сейчас повторяешь её позицию.
— Потому что она подтверждается документами.
— Документы не показывают всей ситуации.
— Что они не показывают?
— Давление сроков. Обязательства перед заказчиком. Риск роста цены. Десятки решений, которые приходилось принимать каждый день.
— И поэтому ты решил сначала заказать более дешёвую систему, а потом закончить проверку.
— Я решил сохранить проект в бюджете.
— Без маминой подписи.
— Её подпись не требовалась на техническом решении.
— Тогда зачем ты просил её подписать письмо задним числом?
Виктор замер.
— Кто тебе это сказал?
— В папке был лист с февральской датой и пустым местом для подписи.
— Это проект документа.
— С датой, когда мама ещё работала здесь.
— Потому что принцип обсуждался раньше.
— Она не соглашалась.
— Она не возражала против самого принципа замены.
— Она трижды написала, что нельзя заказывать без расчёта.
Виктор встал и подошёл к окну.
— Я не хочу обсуждать с тобой свою работу так, будто нахожусь на допросе.
— Тогда не нужно было поручать мне собирать документы.
— Я поручил подготовить объективную историю, а ты составила обвинительное заключение.
— Я ничего не писала от себя.
— Именно поэтому последовательность создаёт нужное впечатление.
Дарья смотрела на отца и впервые видела в нём не человека, который знает больше, а человека, которому не нравится порядок фактов.
— Какое впечатление правильное? — спросила она.
— Что система была выбрана на основании профессиональных рекомендаций, после чего возникла необходимость уточнить отдельные параметры.
— После заказа.
— Это нормальная практика.
— После начала монтажа.
— Подготовительных работ.
— Почему ты всё время меняешь слова?
Виктор обернулся.
— Потому что слова имеют значение.
— Тогда почему, когда пишут, что мама остановила стройку из мести, ты не уточняешь слова?
Он отвёл взгляд.
Дарья продолжила:
— Она остановила только новую систему на спорных участках. Потому что расчёта не было. Проверка показала, что крепления нужно менять.
— Я знаю результаты проверки.
— Тогда почему Алиса пишет о личном конфликте?
— Алиса не инженер.
— Но ты инженерный результат знаешь.
— Я архитектор.
— И генеральный директор.
— Именно поэтому обязан думать не об одном расчёте.
Дарья подошла к столу.
— Папа, зачем ты вообще выбрал эту систему?
— Я объяснил.
— Ради бюджета?
— Да.
— Или потому что после маминого ухода тебе нужно было доказать, что её возражения не имели значения?
Он резко посмотрел на дочь.
— Осторожнее.
— Почему?
— Потому что ты переходишь границу.
— Какую?
— Между работой и семьёй.
Дарья почти рассмеялась.
— Ты сам поручил дочери разбирать документы проекта, на котором работа матери стала частью вашего развода.
— Я считал, что ты способна остаться профессионалом.
— Профессионал должен убрать неудобные письма?
— Профессионал должен понимать контекст.
— Я поняла.
— Нет. Ты выбрала сторону.
— Я выбрала ничего не удалять.
— Это одно и то же.
Дарья покачала головой.
— Вот почему мама ушла.
Слова прозвучали тихо.
Виктор будто не сразу их понял.
— Не говори о том, чего не знаешь.
— Я знаю, что ты предложил ей продать долю дёшево.
— Она показала тебе договор?
— Рассказала условия.
— Разумеется.
— Ты хотел запретить ей работать с прежними заказчиками три года?
— Это стандартная защита бизнеса.
— И отказаться от авторства?
— Никто не может отказаться от авторства. Речь шла об использовании служебных материалов.
— Тогда почему она должна была исчезнуть из собственных проектов?
— Она не должна была исчезнуть.
— Именно это и происходит сейчас. Ты рассказываешь, что она была обиженной женой, а не главным архитектором. Используешь её старый штамп. Просишь подписать новое решение прежней датой. А когда она отказывается, говоришь, что она разрушает компанию.
— Я никогда не говорил, что она не была главным архитектором.
— Но позволяешь другим говорить.
Виктор стоял у окна, сжав руки за спиной.
— Ты не понимаешь, что происходит с бюро, — сказал он тише. — Каждый день я отвечаю за зарплаты, контракты, кредиты, десятки семей. Лидия может позволить себе сохранить чистоту позиции. У неё три человека и один объект. У меня компания.
— Ты сам её оттуда убрал.
— Потому что не мог оставить управление человеку, который собирался разводиться со мной и владел сорока процентами.
— Она не собиралась разводиться.
— После того, что произошло, собиралась бы.
— Значит, ты наказал её заранее.
— Я защищал компанию.
— От мамы?
Виктор не ответил.
Дарья взяла со стола папку.
— Внешним экспертам уйдёт полный комплект.
— Я ещё не утвердил.