Страница 4 из 79
Лидия посмотрела на него внимательнее. За раздражением в его голосе не было ни страха, ни стыда. Только усталость человека, которого вынудили раньше времени объяснить уже принятое решение.
— А как мы должны разговаривать? — спросила она.
— Как муж и жена.
— Муж и жена обычно не проводят этот разговор втроём.
Алиса взяла туфли.
— Я уйду.
— Останься, — сказал Виктор.
Лидия впервые за весь вечер почувствовала не боль, а что-то похожее на холодное изумление.
— Нет, — произнесла она. — Пусть останется. Ты ведь именно этого хотел, когда вывел её на сцену.
Виктор отвернулся.
— Я хотел перестать скрываться.
— От кого? От меня или от коллег?
— От всех.
— И решил, что лучший момент — получение премии за проект, к которому она не имеет отношения?
— Дело не в премии.
— Тогда зачем ты это сделал?
Он долго молчал. Потом подошёл к окну и посмотрел на ночной город.
— Потому что наша жизнь закончилась раньше, чем мы это признали.
Эта фраза была слишком гладкой. Вероятно, он уже произносил её — Алисе, друзьям, самому себе.
— Когда именно она закончилась? — спросила Лидия. — До того, как я исправила твою презентацию, или после того, как спасла тебя от скандала с Левицким?
— Ты опять говоришь о работе.
— Потому что ты выбрал для разговора рабочий вечер.
— У нас все вечера рабочие, Лида. Все завтраки, отпуска, поездки. Мы двадцать пять лет живём в офисе.
— Это я привела Алису в нашу спальню?
Виктор поморщился.
— Не надо пошлости.
— Пошлость началась не с вопроса.
Алиса сжала туфли в руке.
— Я всё-таки уйду.
На этот раз Виктор не остановил её. Она прошла мимо Лидии, оставив после себя запах лёгких сладковатых духов. У двери замедлилась, словно хотела что-то сказать, но передумала.
Когда они остались вдвоём, Виктор налил воды и выпил половину стакана.
— Я не хотел, чтобы ты узнала так.
— А как ты хотел?
— Спокойно. Дома.
— После церемонии?
— Да.
— Значит, речь была не случайностью.
— Нет.
Он ответил честно, и эта честность оказалась страшнее любого оправдания.
Лидия прижала папку к груди.
— Ты готовил это заранее.
— Я готовил разговор.
— И документы?
Виктор посмотрел на неё.
Этого мгновения было достаточно.
— Понятно, — сказала Лидия.
— Мы обсудим всё дома.
— Нет. Обсуждать сегодня нечего.
— Лида, не устраивай спектакль.
Она оглядела пустую гостиную.
— Зрителей нет, Виктор. Спектакль ты устроил в зале.
Он шагнул к ней.
— Наш брак давно превратился в производственное совещание. Ты сама этого не замечаешь. Мы говорим только о сроках, экспертизах, подписях и подрядчиках. Я не помню, когда ты последний раз смотрела на меня не как на генерального директора.
— А ты помнишь?
Он не ответил.
— Вот именно, — продолжил Виктор. — Мы стали функциями. Ты — человек, который исправляет. Я — человек, который должен всё время соответствовать.
— И Алиса освободила тебя от необходимости соответствовать?
— Она напомнила мне, что можно жить иначе.
Лидия почувствовала, как что-то внутри неё медленно отделяется от боли и становится ясностью.
— Молодость, смелость и вдохновение?
Он снова поморщился.
— Не передёргивай.
— Я цитирую тебя.
— Нам обоим нужна другая жизнь.
— Нет, Виктор. Другая жизнь нужна тебе. Мне ты пока предложил только освободить место.
Он хотел возразить, но она уже направилась к двери.
— Я вызову машину, — сказал Виктор.
— Не надо.
— Мы приехали вместе.
— Уедем отдельно.
На улице шёл мелкий дождь. Стеклянный фасад гостиницы отражал свет фар, рекламные экраны и людей, выходивших после церемонии. Лидия стояла под козырьком, пока швейцар вызывал ей такси.
Несколько гостей узнали её и помахали издалека. Она ответила. Никто не подошёл.
В машине Лидия положила папку рядом и впервые за вечер осталась без дела. Не нужно было никому звонить, ничего проверять, исправлять или согласовывать. Водитель спросил адрес, и она назвала дом.
Город плыл за мокрым стеклом. За окнами один за другим возникали здания, к которым она имела отношение: бизнес-центр с медными панелями, жилой комплекс у набережной, библиотека, старый завод, превращённый в выставочное пространство. На открытии каждого объекта Виктор стоял перед камерами. Лидия обычно оставалась рядом с инженерами.
Ей никогда не казалось это несправедливым.
Так было удобнее. Виктор говорил, она работала. Он умел убеждать, она умела строить. Их различие казалось неравенством только посторонним. Для неё оно было разделением обязанностей.
Теперь Лидия впервые подумала, что за двадцать пять лет это разделение стало слишком похожим на исчезновение.
Дом встретил её тишиной.
Они жили в большой квартире на последнем этаже здания, которое Виктор называл своим первым настоящим успехом. В действительности проект начинала Лидия. Именно она предложила убрать две внутренние опоры и перенести нагрузку на внешний каркас, благодаря чему квартиры получили широкие окна и свободные планировки.
В прихожей горел свет.
На консольном столике лежала кожаная папка, которой утром не было.
Лидия сняла пальто, поставила сумку и несколько секунд смотрела на папку, не прикасаясь к ней. Потом прошла на кухню, налила воды и выпила медленно, стоя у окна.
С высоты двадцать второго этажа город казался правильным. Световые линии улиц сходились, машины двигались по заданным направлениям, окна домов образовывали строгий ритм. Отсюда невозможно было увидеть трещины в штукатурке, лужи у подъездов и людей, которые плакали в тёмных кухнях.
Лидия вернулась в прихожую и открыла папку.
Первым лежало заявление о расторжении брака. Данные были заполнены. Не хватало только её подписи.
Следом шёл проект соглашения о разделе имущества. Квартира оставалась ей. Загородный дом — Виктору. Совместные счета делились в пропорции, которая на первый взгляд казалась почти справедливой.
Лидия перелистнула страницу.
Дальше начинался договор купли-продажи доли в обществе с ограниченной ответственностью «Сафронов и партнёры».
Продавец — Сафронова Лидия Андреевна.
Покупатель — Сафронов Виктор Павлович.
Размер отчуждаемой доли — сорок процентов уставного капитала.