Страница 23 из 79
Роман ничего не сказал, но Лидия заметила, что он запомнил вопрос.
Они осматривали комплекс ещё два часа.
Гостиничное крыло действительно находилось в тяжёлом состоянии. В нескольких комнатах обвалились потолки, деревянные балки почернели от влаги. Лестница на третий этаж была закрыта. Зато со стороны реки сохранились балконы и чугунные ограждения, под слоями краски проступал первоначальный рисунок.
Лидия делала заметки в телефоне, фотографировала только после разрешения Сергея и задавала вопросы, на которые пока никто не мог ответить.
Кому принадлежит береговая полоса?
Можно ли восстановить старый причал?
Сохранились ли планы инженерных сетей?
Какой подъезд допускает пожарная техника?
Есть ли возможность вынести хозяйственную логистику за пределы парадного двора?
Роман отвечал только там, где знал точно. В остальных случаях говорил: «Проверим».
Это тоже нравилось ей.
Виктор редко признавал отсутствие ответа. Он предпочитал предположение тишине, потому что считал уверенность частью своей профессии. Роман, напротив, не боялся оставить вопрос открытым.
К четырём часам они вернулись в речной зал.
На столе появился кофе в бумажных стаканах. Сергей ушёл разговаривать с рабочими, и Лидия с Романом остались вдвоём.
— Вы приобрели объект ради земли? — спросила она.
— Отчасти.
— А теперь решили сохранить здание, потому что снести его невозможно?
— Это официальный ответ.
— А настоящий?
Он посмотрел на реку.
— Мой отец работал здесь начальником технической службы.
Лидия не ожидала этого.
— Давно?
— В восьмидесятые. Я приезжал к нему летом. Считал это место огромным и совершенно бессмысленным. Здесь почти не было пассажиров, гостиница пустовала, ресторан открывали только по выходным.
— Поэтому вы его купили?
— Нет. Я не трачу такие деньги на воспоминания.
— Разумеется.
— Но когда участок выставили на продажу, я приехал. Здание всё ещё стояло. Мне показалось неправильным, что единственный способ сделать землю полезной — уничтожить то, что уже существует.
Лидия медленно повернула стакан в руках.
— Это почти сентиментальность, Роман Сергеевич.
— Никому не говорите.
— Я связана конфиденциальностью?
— Пока нет. Поэтому рассчитываю на порядочность.
Она впервые за день улыбнулась по-настоящему.
— Вы рискуете.
— Я вообще часто рискую. Просто предпочитаю понимать чем.
Он достал ручку и положил рядом с заданием.
— Итак?
Лидия смотрела на пустую строку.
Ей предлагали не должность в готовой структуре и не почётное место при чужом имени. Нужно было самой собрать людей, договориться с «Рубежом», оформить студию и отвечать за решение, которое ещё не существовало.
Впервые отсутствие компании за спиной ощущалось не свободой, а настоящим весом.
— Мне нужно поговорить с Тамарой Аркадьевной, — сказала она.
— Встреча назначена на завтра в десять.
— Вы были уверены, что я соглашусь?
— Нет. Но был уверен, что захотите задать ей вопросы.
— А если она откажется работать со мной?
— Тогда вы не сможете участвовать на предложенных условиях.
— Другого партнёра искать поздно.
— Да.
— Вы умеете создавать удобные обстоятельства.
— Я девелопер.
Лидия взяла ручку, но не подписала.
— Я пришлю ответ вечером.
— Хорошо.
Она убрала задание в папку.
На обратной дороге дождь усилился. Лидия ехала медленно, думая не о Викторе и не о разводе. Перед ней стояли другие задачи: обследование, охранный статус, вода, потоки, этапность. Мысли двигались привычно, связывая отдельные факты в систему.
В мастерскую она вернулась после шести.
На автоответчике оставалось сообщение от юридической фирмы: оценщик готов начать работу после получения корпоративных документов. На почте лежало письмо от Виктора с новой версией консультационного договора. Алиса прислала официальное уведомление об обновлении бренда и попросила подтвердить, что Лидия не возражает против использования своего изображения в юбилейном фильме компании.
Она закрыла оба письма, не отвечая.
Затем разложила на отцовском столе материалы Карелина и снова достала диплом.
Старый проект был красив именно той красотой, которую легко простить молодому архитектору. В нём существовали открытая галерея, зимний сад, широкий спуск к воде. Экономика была намечена приблизительно. Инженерные ограничения занимали несколько страниц. Лидия видела ошибки, но видела и то, что двадцатидвухлетняя девушка поняла главное: пристань нельзя спасать как отдельное здание. Нужно было вернуть ей связь с рекой, дорогой и людьми.
Она включила настольную лампу отца.
На чистом листе написала:
«Северная пристань. Вопросы до начала концепции».
Первым пунктом стала вода.
Вторым — фундамент.
Третьим — функция речного зала.
Четвёртым — поэтапное открытие.
Она работала около часа, прежде чем заметила, что решение уже принято.
Лидия открыла письмо Романа и написала:
«Подтверждаю участие при условии согласования сотрудничества с бюро “Рубеж” и получения полного пакета исходных материалов. Завтра буду на встрече с Тамарой Аркадьевной».
Ответ пришёл через несколько минут.
«Условия приняты. Соглашение о конфиденциальности и список участников направлены на вашу почту».
Лидия открыла вложения.
Сначала прочитала договор, отметила два пункта, требующих уточнения, и только потом перешла к списку.
В конкурсе участвовали четыре команды.
Первая — московское реставрационное бюро, известное работой с историческими гостиницами.
Вторая — международная архитектурная компания с российским подразделением.
Третья — молодая студия, недавно получившая несколько премий за общественные пространства.
Лидия медленно опустила взгляд к последней строке.
Архитектурное бюро «Сафронов и партнёры». Руководитель конкурсной команды — Виктор Павлович Сафронов. Креативный директор — Алиса Громова.
Она перечитала строку ещё раз.
Значит, Виктор знал об объекте.
Возможно, ещё до того, как она покинула офис. Возможно, именно поэтому так торопился убрать её из архитектурного управления. Или Карелин пригласил бюро позже, соблюдая равные условия. Сейчас это не имело значения.