Страница 13 из 39
По губам двуликого скользит тень улыбки, а я вдруг ловлю себя на мысли, что ублюдок красив. Обаятельный даже. Хотя как иначе? Большинство двуликих такие. Они чувствуют свою силу, осознают ее на глубинном уровне, и в их глазах нескрываемое превосходство хищника. И никогда меня это не волновало, но вот сейчас лицо с отросшей щетиной и саркастичной улыбкой так и просит, чтобы с него стерли это выражение осознающего свою силу наглеца. Скромнее надо быть.
— Да с тобой я сама галантность, милая.
— А с другими? Припадаешь на четыре лапы и рычишь?
— Ну у тебя и язык, – вопреки моим провокациям, это животное лишь смеется в ответ. – А с виду такая милая.
— С моим языком ты еще плохо знаком, – ляпнула, и тут же пожалела.
— О да, – двуликий приближается, и походка его неуловимо меняется, становясь какой-то.. волчьей. Как есть волк. – Жду не дождусь этого момента. Но если хочешь, – взгляд его падает на мои губы, и внутри все ухает будто в пропасть, но тормозит и взрывается на уровне бедер, – мы ускорим наше знакомство.
— Рискни, – прищуриваюсь в ответ, хотя хочется замереть и облизать пересохшие вдруг губы, – но сначала придется познакомиться с зубами.
И я расплываюсь в любимом оскале, от которого слабонервные шарахаются. Но только не этот. Ну конечно же.
— Когда я тебя увидел, – его лицо становится еще ближе, а голос меняется, становясь тише и глубже, – подумал, что мне не повезло.
— Это у нас взаимно, – не мешкаю с ответом.
— Но сейчас, – его рука скользит по моей щеке и зарывается в волосы. Хочется притереться к ней, но я знала, на что шла, когда просила помощи двуликого. Тело жаждет его, но важно напоминать себе, что я больше, чем безвольный кусок мяса. – Я передумал.
— Какая честь для меня, – и пусть я не просто кусок мяса, но голос меня подводит, выдавая охватившее напряжение. Напряжение ли? Возбуждение, будем честны.
— Еще нет, – его взгляд снова падает на губы, задерживается там, но возвращается к глазам, – но мы это исправим.
— Все двуликие такие оптимисты?
— Реалисты, милая. Все двуликие реалисты.
И как бы мне не хотелось признавать поражение, но.. от неторопливого скольжения его пальцев в моих волосах, от этого взгляда, что обещает так много, и хрипловатого голоса, мысли разбегаются, а голосовые связки способны лишь на то, чтобы стонать. Поэтому срочно нужно сменить тему. И, прикрыв глаза, чтобы не выдать охватившего меня возбуждения, спрашиваю:
— Так все-таки зачем тебе корсет?
Но голос звучит так, будто я всю ночь в исступлении орала имя двуликого. Плохо дело. Очень плохо.