Страница 14 из 47
Деревянная хижина, вросшая в скалы, как старая рана, скрипела под напором ветра. Её стены, почерневшие от времени и бесконечных штормов, хранили запахи десятков зим – смола сосновых балок, копоть печки, прогорклый жир от бесконечных походных каш. Дверь, обитая жестью, хлопала на ветру, будто предупреждая:
«Здесь не рады случайным гостям».
Алехандро толкнул её плечом, и внутри хлынул в лицо тёплый, густой воздух, пропитанный потом, мокрой шерстью и дымом. В углу, на самодельной печке из ржавой бочки, булькал чугунный котёл с чем-то, что пахло луком, картошкой и дешёвым тушёным мясом.
–
«Ну что, альпинисты, заходите или дверь держать будем?»
– раздался хриплый голос из темноты.
Хозяин приюта – коренастый, с лицом, напоминающим потрескавшийся камень, – сидел за столом, чистя картошку складным ножом. Его пальцы, покрытые шрамами и обморожениями, двигались медленно, будто каждое движение давалось с трудом.
– Места есть? – стряхнул снег с куртки Алехандро.
– Верхние нары, у стены. Пятьдесят евро, вода – по талонам. Туалет – вон там, если осмелитесь. – Он ткнул ножом в сторону узкого коридора, откуда тянуло сквозняком и чем-то ещё менее приятным.
Эйвинд молча бросил рюкзак на указанное место. Деревянные доски под ним жалобно заскрипели.
– «Роскошь», – пробормотал он, разглядывая надписи на стенах.
«Здесь был Пьер. 1998 год. Вернулся без пальцев». «Мари и Клод. 2010. Не вернулись».
Ужин подавали в общей кухне – длинной, низкой комнате, где потолок был настолько низок, что высокие гости ходили согнувшись. Столы, сколоченные из грубых досок, были покрыты слоем жира и царапин от бесконечных ножей. Вместо стульев – обрубки брёвен, на которых сидели, балансируя, чтобы не упасть.
– «Суп!» – хозяин шлёпнул перед каждым миску с мутной жидкостью, в которой плавали куски картошки и что-то, напоминающее мясо.
Алехандро пристроился рядом с двумя французами – крепкими, загорелыми, с руками, покрытыми шрамами от верёвок.
– Северный гребень? – один из них, с седой бородкой, покачал головой. – «В такую погоду? Это чистое безумие».
– Мы не новички, – ответил Алехандро, пробуя суп. На вкус – солёная вода с привкусом дыма.
– А он? – француз кивнул на Эйвинда, который сидел в углу, разбирая карабины.
Норвежец поднял глаза.
– Нет.
– Тогда вы знаете, что там, на северном склоне… – француз понизил голос, –
«не только лёд».
Тишина. Даже треск дров в печке казался громким.
– Что вы имеете в виду? – Алехандро почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Француз вытащил из кармана потрёпанную фотографию.
– «
Пропавшие».
На снимке – группа альпинистов на фоне Монблана. Кто-то красным карандашом обвёл несколько лиц.
– Они пошли туда же, куда и вы. В июне. Их не нашли.
Эйвинд медленно подошёл к столу.
– Когда?
– В прошлом году. И годом ранее. И… – француз тяжёло вздохнул. —
«Гора не отпускает тех, кто ищет её тайны».
Ночь опустилась на хижину, как тяжёлое одеяло. Алехандро лежал на верхних нарах, прислушиваясь к скрипу дерева и храпу соседей. Через маленькое окно виднелись вершины, освещённые луной – холодные, безжизненные, прекрасные.
– Ты спишь? – прошептал он.
Эйвинд молчал. Но Алехандро знал – он тоже смотрел в окно.
– Завтра…
– Завтра мы найдём то, что ищем, – тихо ответил норвежец.
Снаружи завыл ветер. Где-то в темноте, среди бескрайних снегов, Монблан ждал их.