Страница 32 из 35
– Какой финал, Ной? Ты хочешь закончить реальную историю ее жизни каким-то счастливым вымыслом, где они бегут навстречу друг другу по цветущему лугу, раскинув руки для объятий?
– Не совсем. – Вот он. Мой шанс. – Представь, что она идет по пустынной грунтовой дороге сквозь сосновую рощу, вспоминает их первую встречу, и как только он видит ее… – Вся сцена уже сложилась у меня в голове.
– Ты прямо король клише.
– Клише? – Я чуть не подавился этими словами. Как по мне, лучше прослыть мудаком, чем королем клише. – Я представляю, что делаю. Просто дай мне карт-бланш.
– Знаешь, почему я все время бросаю трубку, когда ты звонишь?
– Просвети меня.
– Потому что ты меня совершенно не слушаешь, все, что я говорю, тебе неинтересно, а так мы оба не тратим впустую свое драгоценное время.
Раздался тихий щелчок, и разговор оборвался.
– Черт. – Я аккуратно положил телефон на стол, чтобы не швырнуть его в стену.
Все, что говорит Джорджия, мне интересно. Просто меня задевает, что она так упорно отказывается со мной разговаривать, что, опять же, никогда прежде не вызывало сложностей и стало проблемой только с этой конкретной женщиной.
Писать книги гораздо проще, чем общаться с людьми. Может быть, кто-то и не дочитывал мои романы – так сказать, бросал трубку, не желая разговаривать со мной в литературном смысле, – но я об этом не знал и был волен думать, что мне все-таки удалось донести до читателя свою авторскую позицию. Даже если кто-то захлопывал мою книгу на середине и морщился от отвращения, это происходило не у меня на глазах.
Я провел руками по лицу и резко выдохнул, выпуская скопившееся раздражение. Впервые в жизни я встретил человека, еще больше помешанного на контроле, чем я сам.
– Дашь совет, Джеймсон? – спросил я вслух, листая распечатанные страницы рукописи и писем. – Да, у вас получалось поддерживать связь даже в зоне боевых действий, но тебе-то уж точно не приходилось пробивать стены Скарлетт по телефону.
Я дал себе время погрузиться в историю, осмыслить, что именно требует от меня Джорджия, но представить, что Скарлетт смирилась с потерей и стала жить дальше, отпустив прошлое… обречь ее на условную полужизнь в вымышленном пространстве художественного произведения… это слишком жестоко даже для меня.
Три месяца. У меня всего три месяца, чтобы не только убедить Джорджию, что история Скарлетт и Джеймсона должна завершиться счастливым воссоединением, но и написать эту чертову историю, сохранив стиль и голос другого автора. Я взглянул на календарь, понял, что остается уже меньше трех месяцев, и выругался. Громко и вслух.
Нужно срочно менять тактику, иначе существует реальная вероятность, что я впервые за всю писательскую карьеру не смогу уложиться в дедлайн.