Все, что мы не завершили

– Ой, я совсем не хотела тебя обидеть. Просто я думала, что ты зарабатываешь на жизнь раздачей денег. – Мама ободряюще мне улыбнулась.

Я поджала губы и молча кивнула. Сейчас явно не время для семейных разборок. Я управляю благотворительным фондом с бюджетом в двадцать миллионов долларов, но хрен с ним, ладно.

Она вышла из кабинета и закрыла за собой дверь, а Ной вопросительно посмотрел на меня, подняв брови.

– Я не знаю чего-то, что мне надо знать?

– Лучше не надо. – Я обновила страницу входящей почты, щелкнув по клавише мыши гораздо сильнее, чем необходимо. – Если хочешь осмотреть кабинет, так сказать, приобщиться к истокам, то давай. Не стесняйся, – сказала я, старательно избегая его взгляда, и опять обновила страницу.

– Спасибо.

Следующие десять минут Ной молча расхаживал по кабинету, пока я обновляла страницу с такой частотой, что щелчки моей мыши звучали как азбука Морзе.

– Тут много твоих фотографий, – заметил он, разглядывая бабушкину фотогалерею.

– Она меня вырастила. – Это был самый простой ответ на его незаданный вопрос.

Он пристально посмотрел на меня, но потом отвернулся.

– О, слава богу, – пробормотала я, открывая уведомление, что договор принят в издательстве. Я взяла флешку, которую подготовила за несколько дней, и протянула ему. – На, держи. Договор вступил в силу.

Он нахмурился.

– Это что?

– Рукопись, письма и несколько фотографий. – Я аккуратно вложила флешку ему в ладонь. – Все, что нужно тебе для работы.

Ной стиснул флешку в кулаке и сам весь напрягся.

– Мне нужна сама рукопись.

– Она уже у тебя. – Я указала на его сжатый кулак. – Я отсканировала все страницы и, прежде чем ты начнешь возражать, скажу сразу: шансы на то, что ты выйдешь из этого кабинета с оригиналом бабушкиной рукописи, равны нулю. Даже она никогда не отправляла редактору оригиналы. Всегда делала копию.

– Но я не редактор. Теперь я писатель, который закончит оригинальный роман. – У него на скулах заиграли желваки, и сразу стало понятно, что проигрывать он не привык. Ни в чем. Никогда.

– Или ты собирался печатать свою часть на ней? – Я кивнула в сторону бабушкиной пишущей машинки. – Для полной аутентичности?

Ной прищурился, но ничего не сказал.

– Просто спросила. Оригиналы останутся в доме. Это не обсуждается. Если что, можешь сразу воспользоваться своим правом отказаться от этой работы.

Никто не выносит из дома оригиналы бабушкиных книг, и Ной Гаррисон не станет исключением лишь потому, что он сверх всякой меры хорош собой. Наши взгляды сцепились в безмолвном споре, но в итоге он сдался и неохотно кивнул.

– Я начну читать прямо сегодня и позвоню тебе, когда закончу. Изложу свои мысли и, как только мы договоримся о направлении сюжета, сразу сяду писать.

Я проводила его до двери, пытаясь унять волнение, сдавившее грудь.

– Ты сказал, что знаешь цену того, что тебе отдают.

– Да.

Наши взгляды снова сцепились, и пресловутая искра – притяжение, влечение, что бы это ни было – ощущалась так явственно, что у меня по рукам побежали мурашки.

– Так докажи, что достоин доверия.

Ной сверкнул глазами, принимая вызов.

– Я подарю им счастливый финал, который они заслужили.

Я еще крепче вцепилась в дверную ручку.

– Нет. Вот такого ты точно не напишешь.