Вечность для Дракона

Глава 3

С объединением базы данных я провозилась почти весь день, измотала себе все нервы, но с задачей все же справилась! Хотела было порекомендовать директору этой фирмы пополнить рабочий штат сетевым администратором и не доводить компьютеры до критического состояния, но промолчала.

В следующей фирме меня ждало нечто посложнее не видевших рук специалиста компьютеров. Будущим пользователем моей программы оказалась бабушка, которая уже лет двадцать должна счастливо сидеть на пенсии и нянчить правнуков. И это с учетом пенсионной реформы.

Мне приходится несколько раз объяснять ей, как пользоваться чудом современной техники в общем и новой программой в частности. Я медленно диктую по пунктам каждое действие и терпеливо жду, пока бабушка скрупулезно запишет все в блокнот. И не скажу точно кому из нас в этот момент было сложнее, но мы справились и это не может не радовать.

Так что, покинув дом утром, освободиться я смогла только к вечеру, когда за окном уже стемнело. Помня о том, что вчера я пожалела, когда решила сократить дорогу через рынок, сегодня специально выбираю наименее людные места.

Я иду и вслушиваюсь в шуршание разношенных ботинок по асфальту. Тротуар местами подмерз и периодически размеренные шаги сопровождаются звонким хрустом тонкого льда. Сосредоточившись на дороге, иду быстрым шагом, стараясь не поскользнуться. Я уже почти дошла до своего дома, но дорогу мне вдруг загораживает выскользнувшая из-за поворота высокая мужская фигура.

— Красавица, проводить? — слышу развязный гнусавый голос.

Я усмехаюсь и поднимаю голову — сейчас он увидит «красавицу» и будет бежать далеко и долго, вопя о помощи. Но именно на этом участке дороги и именно в этот момент, как назло, внезапно гаснет фонарь, и моя «красота» остается неоценённой. Как же не вовремя и досадно.

А хам кажется этому только рад, и нагло, с еще более противной интонацией, указывая на отсутствие света, выдает:

— Оп-па, смотри-ка какой интим!

— Уйди с дороги, — устало цежу сквозь зубы.

— А то что? — и он делает шаг на встречу.

Я пытаюсь отшатнуться, но упираюсь во что-то спиной. Рефлекторно оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на стоящего впритык ко мне и мерзко ухмыляющегося второго парня. Его лицо в тени, но я отчетливо вижу ненормальный блеск глаз. Пытаюсь отшатнуться, но он обхватывает меня за плечи и растягивает губы в издевательской улыбке.

И это откидывает меня назад в прошлое, когда я только перешла в седьмой класс. В тот день одноклассники подловили меня после школы. Точно так же окружили и вылили на голову ведро краски. Смеялись и улыбались точно так же.

Предательский страх прокатывается по позвоночнику и оседает в ногах, приковывая к месту. Несмотря ни на что, еще теплится надежда, что просто напугают, может даже ограбят, но потом пойдут своей дорогой. Ну или хотя бы фонарь включится, и они меня все же рассмотрят.

Не успеваю додумать мысль, как тот, что стоит впереди, грубо дергает меня на себя, отчего колени мои подгибаются и на одну, бесконечно мерзкую секунду я повисаю в его руках безвольной куклой.

— Ты же не торопишься домой? Повеселимся!

— Отвалите от меня!

Но в ответ слышу издевательский смех.

Неожиданно мужская рука грубо хватает меня за зад. Я вздрагиваю, вскрикиваю и пытаюсь вырваться из кольца двух пар рук. Это провоцирует новую волну мужского гогота и когда я все же понимаю, что пришло время звать на помощь, рот мне затыкают.

Чувствуя грубую руку, скользнувшую между ног, я холодею, понимая, что шутки кончились. Все гораздо серьезней, чем я предполагала! Разум захлестывает паника и обида. Я пытаюсь вырваться, но меня сжимают еще крепче и куда-то тащат, запечатывая рот так, что от боли глаза наполняются слезами. Почему я⁈ Ну почему всегда я⁈

— Давай туда, — указывает один другому на темноту за сплетением голых веткой, и тот швыряет меня спиной о землю с такой силой, что от удара выбивает воздух из легких. Поясница взрывается болью, посылая болезненную пульсацию в спину, и от шока я не могу пошевелиться, отчаянно глотая холодный воздух и пытаясь протолкнуть его в легкие.

Я все же пытаюсь отползти, цепляясь за мёрзлую траву одеревеневшими от страха пальцами и отталкиваясь пятками, но сверху наваливается один из насильников, гораздо тяжелее меня, грубо придавливает к земле, лишая возможности пошевелиться. Жесткая, пропахшая дешевыми сигаретами рука больно зажимает лицо, снова закрывая рот и нос. Легкие судорожно сокращаются в поисках кислорода. Слышу резкий звук расстегиваемой молнии и полы моей куртки распахиваются. Короткий треск разорванной футболки и животу становится холодно.

Я сопротивляюсь изо всех сил, брыкаюсь и пытаюсь кричать, но грубые руки крепко прижимают к земле и затыкают рот. Стараюсь подавить волну страха, но мысли хаотично мечутся в черепной коробке, не находя выхода из ловушки.

Стараясь справиться с паникой, буквально заставляю себя думать, но идей нет. Я не умею драться и снова не знаю как себя защитить!

Один из насильников наступает мне коленями на руки и от боли на глаза наворачиваются слезы. Одной рукой он тискает грудь, другой зажимает мне рот. Второй насильник судорожно пытается стащить с меня джинсы. И тут меня пронзает понимание! Какая же я глупая! Я только сейчас вспоминаю, что уже не та беспомощная девочка, какой была в школе. Я не уверена, что задуманное получится, но попробовать обязана. Главное успокоиться..

Я прикрываю глаза и ослабляю внутренний контроль, позволяя воздушной стихии вырваться на свободу.

А потом все происходит слишком быстро. Я все так же лежу на земле, но теперь растрёпанные волосы развеваются под резкими, будто злыми порывами ветра и меня больше никто не держит, а мое тело никто не лапает. Смотрю во все глаза на то, с какой легкостью насильников буквально разметало в стороны, словно от взрыва, в эпицентре которого я.

Глядя на их короткий полет и жесткое приземление, испуганно замираю, но прихожу в себя, когда один из них пытается пошевелиться. Не дожидаясь, пока они придут в чувства и продолжат начатое, я кое-как поднимаюсь, натягиваю джинсы, спущенные уже до бедер, дрожащими руками нащупываю и застегиваю молнию, запахиваю полы куртки и, не оглядываясь, бегу изо всех сил к дому. Я не чувствую ликования от победы, внутри только омерзение от чужих прикосновений и очередное разочарование в себе. Я старательно сдерживаю слезы — не хватало еще, чтобы по моему заплаканному лицу что-то поняла мама.