Страница 78 из 223
Буря не утихала. Ветер сдувал с Серебряного седла огромные снежные вихри и отнимал у людей последние силы. Стало понятно, что оставаться на ночевку нельзя, иначе они все погибнут. К тому моменту Меркль обморозил правую руку, Виланд – обе. Надо было сбрасывать высоту как можно быстрее. Но трое шерпов Анг Церинг, Гайлей и Дакши – ветераны предыдущих экспедиций на Эверест – решили остаться. «У меня началась снежная слепота, а двое моих товарищей сильно ослабели», – сказал Анг Церинг. Группе пришлось разделиться. Трое немцев и четверо других шерпов начали спускаться с седловины к гребню Ракиот, увязая в снегу, который местами доходил до пояса. Не было больше ни радостных возгласов, ни йодля.
Вскоре Виланд начал отставать. А затем в какой-то момент он просто опустился на снег и вскоре умер. Четверо шерпов первыми добрались до небольшой палатки седьмого лагеря. «Мы прождали больше часа, – вспоминал Китар, – затем наконец подошли Меркль и Вельценбах. Они сказали, что нам лучше идти дальше, в шестой лагерь, так как тут на всех не хватит места». Выбора не оставалось, и четверка шерпов отправилась дальше. Но на самом гребне, через который со страшной силой бил ветер, они были вынуждены остановиться. «Мы начали спускаться с гребня и стали провалиться в снег по грудь, – вспоминал Китар. – Идти дальше по такой ужасной погоде было безумием, и пришлось выкопать пещеру в снегу и провести в ней ночь».
Таким образом, к ночи 10 июля в верхней части Нанга-Парбат находились четыре группы человек. Анг Церинг, Гайлей и Дакши по-прежнему ютились в снежной пещере на Серебряном седле. Меркль и Вельценбах дрожали от холода в двухместной палатке седьмого лагеря. Китар, Нима Таши, Кикули и Да Тхунду боролись за жизнь на хребте Ракиот в кромешной тьме, и ветер свистел у них над головами. Немного ниже находились трое шерпов, отставших от Шнайдера и Ашенбреннера. Ни у кого из них не было ни еды, ни воды.
Тем временем в нижних лагерях радостные мысли о возможном успешном восхождении сменились страхом за судьбу людей на горе. Шторм обрушился на весь район Нанга-Парбат, и в нижних лагерях завалил палатки и снаряжение слоем снега в несколько метров. Несмотря на все усилия, попытки отправить спасательную команду наверх оказались безуспешны. Однако около полудня в воскресенье, 10 июля, надежда появилась вновь: альпинисты в четвертом лагере увидели сквозь просвет в облаках нечто, что сразу же подняло боевой дух.
«В полдень мы заметили семь или восемь человек, спускающихся по стене пика Ракиот, – писал Фриц Бехтольд. – Быстрее бинокль сюда! Действительно, это не призраки, это люди! Я чувствовал, как с моих плеч словно свалился огромный груз. Мы тут же приготовили чай и еду, освободили место в палатках, а Бернард достал свою аптечку. Затем мы вышли им навстречу». Но пока альпинисты спешили на помощь своим товарищам, из тех самых «семи или восьми» человек остались четверо. Бехтольд предположил, что это Меркль, Вельценбах и Виланд в сопровождении одного из шерпов. Однако это были только шерпы – все, что осталось от двух групп – тех, кто отбился от Шнайдера и Ашенбреннера, и от тех, кого Меркль отправил в шестой лагерь. Нима Дордже и Нима Таши, по всей видимости, сорвались, спускаясь по уцелевшим закрепленным веревкам, а Пинсо Норбу умер, не дойдя нескольких метров до палаток пятого лагеря.
Пасанг, Китар, Да Тхунду и Кикули тоже находились на грани смерти. «Несчастные были совершенно измотаны, буквально на последнем издыхании, – вспоминал Бехтольд. – У всех в той или иной степени отморожены конечности, Пасанг потерял очки и страдал от снежной слепоты». Четверку спасшихся препроводили в палатки, дали им горячий суп, а затем и шерпы, и альпинисты начали изо всех сил растирать вновь прибывшим руки и ноги, пытаясь восстановить кровообращение. «По одному человеку сидели у каждой руки и ноги и яростно и безостановочно их растирали, – писал Бехтольд. – Когда в конечность возвращалось тепло, мы обменивались взглядами, в которых читалось облегчение, и начиналась новая борьба – за каждый палец на руках и ногах».
* * *
Понедельник, 11 июля
Спустя трое суток к Анг Церингу наконец вернулось зрение, и он понял, что может двигаться. Гайлей тоже готов был рискнуть и отправиться вниз. Все трое не пили и не ели более семидесяти двух часов, хотя Анг Церинг время от времени заставлял себя разжевывать и глотать кусочки льда. Вероятно, это как-то поддерживало его жизнь. Шерпы собрались выходить, но оказалось, что Дакши ослаб настолько, что не может двигаться. Его пришлось оставить, и, по всей вероятности, он умер в тот же день.
Буря наконец стала утихать. Сквозь глубокий снег Анг Церинг и Гайлей пробились в седьмой лагерь и обнаружили в палатке Меркля и Вельценбаха. У немцев тоже не имелось ни еды, ни спальников, только одеяла и несколько ковриков. «Оставайтесь с нами, пока не прибудет помощь», – сказал Меркль. Так они и поступили. Но и на следующий день, 12 июля, помощь не пришла. Анг Церинг предложил всем уходить, но Меркль снова настоял на ожидании, веря, что снизу вот-вот кто-то придет с едой, топливом и лекарствами. Ночью умер Вельценбах.
На следующее утро Анг Церинг и Гайлей наконец уговорили Меркля спускаться. «Надо уходить сейчас же, – настаивал Анг Церинг. – Помощи не будет». Надев рюкзак Меркля и взяв коврик и единственный уцелевший спальник, Анг Церинг повел всех по гребню. Меркль плелся, опираясь на два ледоруба. Но, пройдя три четверти пути до шестого лагеря, руководитель экспедиции понял, что больше не может. Тогда шерпы выкопали пещеру в снегу, чтобы переночевать. Меркл и Гайлей влезли в спальник, у Анг Церинга имелся лишь коврик. Это была их восьмая ночь на высоте более 6700 метров, и пять суток они ничего не ели и не пили. И все же как-то люди пережили еще одну ночь.
* * *
Утро четверга 14 июля
Утром облака наконец разошлись, и Анг Церинг смог разглядеть, что происходит ниже по склону. Он видел трех немцев и четырех шерпов, перемещавшихся между двумя нижними лагерями. Но из четвертого лагеря никто не шел наверх. Шерпа понял, что им придется спускаться самим, иначе они умрут. Но Вилли Меркль более не мог двигаться – у него были сильно обморожены и руки, и ноги, и лицо. И у Гайлея более не осталось сил. Анг Церинг пошел вниз один.