Страница 76 из 223
Сринагар был сказочным городом озер и тополей, соломенных крыш и древних садов. Призыв к утренней молитве достигал ушей верующих, проходя через замысловатые резные деревянные ширмы, мужчины в тюрбанах управляли плавучими домами на озерах и сплавляли лес по реке Джелам. На рынках продавались репа и лук, баклажаны и картофель, дикие яблоки и миндаль, красный и белый кашмирский рис в больших джутовых мешках. По вечерам, когда холодный воздух спускался с гор, уличные торговцы разжигали жаровни, предлагая приготовленную на углях рыбу, а также лепешки и розовый соленый чай. В Сринагаре железная дорога заканчивалась, город можно было назвать последним крупным форпостом цивилизации перед грядой Великих Гималаев.
Состав экспедиции получился впечатляющим. Отборная команда из восьми альпинистов, включая легендарного мюнхенского восходителя Вилло Вельценбаха, а также врач, комендант лагеря, трое ученых – картограф, географ и геолог и два британских офицера связи. Виланд благополучно доставил к горе десять шерпов – ветеранов предыдущих гималайских экспедиций. Китар и Гайлей были на Эвересте с Мэллори, Нима Таши сопровождал Бауэра на Канченджанге, а Анг Церинг и несколько других участвовали в экспедиции на Эверест в 1933 году.
Кроме того, экспедиция наняла 314 носильщиков-кашмирцев, им предстояло доставить грузы из Сринагара к Нанга-Парбат. Крестьяне, поденщики, рыбаки, дровосеки в неизменных вязаных шерстяных шапках, обутые в сандалии на веревочной подошве, несли грузы по тропам, опираясь на тяжелые трости. Это был суровый народ, объединенный единой верой, однако цвет глаз этих людей – от карего до зеленого и даже голубого – свидетельствовал о том, что территория Кашмира на протяжении веков неоднократно покорялась разным завоевателям.
Экспедиция выдвинулась к горе в начале мая. Вереница носильщиков, шерпов и альпинистов длиной почти в полкилометра миновала расположенный на берегу озера Вулар городок Бандипора, называвшийся ранее воротами из Северной Индии в Центральную Азию на Шелковом пути, а затем потянулась через лес из серебристой ивы, гималайского кедра и голубой сосны. После того как участники перешли через перевал Бурзил, все еще заваленный снегом, растительность почти закончилась. Теперь по обе стороны от тропы, вьющейся к Астору – последней деревне на пути к Нанга-Парбат, – возвышались огромные коричневые холмы. Получилось уже целое путешествие, но для восьми альпинистов это был лишь пролог. Они приближались к завораживающему массиву восьмитысячника – желанной цели на пути к славе, которую надеялись обрести высоко между землей и небом.
В начале июня восхождение было уже в разгаре. Альпинисты установили на горе первый, второй и временный третий лагеря. Кашмирцы отлично выполнили работу, подняв припасы и снаряжение на высоту более четырех километров, после чего с ними рассчитались и отправили домой. Меркль тем временем разработал дерзкий план атаки.
Используя четвертый лагерь как передовую базу, две хорошо оснащенные команды должны были отправиться к вершине, либо останавливаясь в одних и тех же лагерях выше на горе, либо занимая разные. Вместо того, чтобы тратить драгоценное время на пополнение и снабжение высотных лагерей, которые придется установить выше лагеря IV, Меркль сделал основной упор на скорейшем продвижении команд к вершине и на скорейшем их спуске после восхождения. Будучи железнодорожником, он составил точный график, и все необходимые продукты и снаряжение собрали заранее. «Все было предусмотрено и собрано в соответствии с тщательными расчетами», – писал Фриц Бехтольд. Казалось, пришло время флагу со свастикой развеваться на вершине Нанга-Парбат. 22 июня первая штурмовая группа из шести альпинистов и четырнадцати шерпов выступила из базового лагеря, распевая йодль.
Выше четвертого лагеря маршрут шел по Ракиотской стене. Это тяжелый и утомительный кружной путь, альпинистам предстояло найти и расчистить площадку под пятый лагерь. Некоторые участки склона были крутые и сложные, требовалось не только рубить много ступеней, но и провешивать веревочные перила. После пятого лагеря команды шли траверсом по гребню с огромными нависающими ледниками, некоторые их них были размером с городской квартал. Затем установили шестой и седьмой лагеря. Дальше следовал резкий набор высоты к так называемому Серебряному седлу – снежному полю дугообразной формы, после предстояло установить последний, восьмой лагерь на подступах к вершине.
Сделав упор на скорости и мобильности, Меркль надеялся избежать задержек на большой высоте, которые привели к неудачам предыдущие экспедиции в Гималаях. Он планировал, что альпинисты быстро взойдут на вершину и быстро вернутся, и не придется тратить время на пополнение запасов продовольствия, топлива и снаряжения в каждом лагере. С другой стороны, это означало, что выше четвертого лагеря штурмовые команды смогут рассчитывать только на себя и что в базовом лагере информацию о ситуации на горе будут получать с большой задержкой.
Первый доклад о штурме вершины поступил ближе к полудню 8 июля. Битый час Бехтольд стоял на небольшом возвышении над четвертым лагерем, пытаясь поймать волну. Наконец сквозь треск статического электричества он разобрал: «Базовый лагерь на связи! Мы вас слышим, но, пожалуйста, говорите громче». Погода в районе четвертого лагеря ухудшалась с каждой минутой, но Бехтольд не сдавался и кричал в рацию, передавая невероятные новости.
Утром сквозь просвет в облаках Бехтольд и остававшиеся в четвертом лагере несколько альпинистов мельком увидели группу из пяти восходителей на Серебряном седле. Но самое важное, о чем Бехтольд пытался сообщить, – альпинисты спускались. «Рация была неисправна, и приходилось кричать во весь голос, – вспоминал он. – После бесчисленных повторов и недоразумений удалось передать, что вершина, вероятно, покорена еще вчера, а передовая группа идет на спуск». Если Бехтольд прав, то это великолепно!
Передав наконец информацию, Бехтольд вернулся в палатку, замерзший, как «кусок льда». Ветер и снег били по стенкам палатки, но его сердце пылало. «Держу пари, мы справились, мы победили», – говорил он себе.
* * *
Двумя днями ранее. Среда, 6 июля 1934 года