Страница 73 из 223
«Мур пошел первым и, махнув мне на прощание фонариком, растворился в ледяной тьме. Единственной связью с напарником была веревка в руках Бердселла, – писал позже Эммонс. – Когда веревка размоталась на всю длину – пятнадцать метров, – Бердселл поправил капюшон парки, чтобы он лучше закрывал лицо и, помахав рукой, тоже исчез во мраке». Эммонс некоторое время стоял и смотрел, следя за лучами двух фонарей. Пятна света становились все меньше по мере того, как альпинисты поднимались. Затем Эммонс вернулся в палатку и залез в спальник. Примерно семь часов спустя он оделся и выбрался наружу, надеясь разглядеть друзей. Он долго топтался на морозе, замерз, но никого так и не увидел. «Стало не по себе, – писал Эммонс, – я гнал плохие мысли».
Через несколько часов Эммонс уже не находил себе места. Так прошел день, наступил вечер. Поднялся ветер и начал трепать палатку. Вскоре после шести Эммонсу почудилось, будто он услышал крик. Выглянув наружу, он увидел Бердселла, который «спускался, спотыкаясь, и следовавшего за ним Мура». Оба восходителя были белы от снега. Они вползли в палатку и молча рухнули на пол. Наконец, Эммонс не выдержал:
– Ну что, удалось?
Мур поднял голову и улыбнулся:
– Мы взошли.
* * *
Запись в дневнике Мура от 28 октября 1932 года почти столь же лаконична. «Вышли чуть позже пяти в полной темноте, – нацарапал он карандашом в маленьком карманном блокноте. – Сложный участок оказался сравнительно простым. Дальше вершинный гребень. Ясный день. На вершине около 15:00. Твердый лед. Установили американский и китайский флаги».
Штурм вершины Минья Конки занял девять с половиной часов. Несмотря на то, что пришлось подниматься по покрытым льдом скалам на крутом склоне, преодолевать трещины и пройти не одну ложную вершину, что весьма удручало, «кошки прекрасно держали», как писал позже Мур, и почти не пришлось заниматься крайне утомительной рубкой ступеней. На вершине было очень холодно и ветрено, но погода держалась совершенно ясная.
«В какой-то момент мы увидели горизонт вокруг. Ни горные массивы, ни облака не закрывали бескрайний простор и черно-синее небо, – писал Мур, – казалось, я вижу изгиб земного шара». Стоя на коленях, Мур перевернул свой ледоруб и привязал к древку американский флаг, чтобы сфотографироваться. Затем то же самое альпинисты повторили с флагом Китайской Республики, после чего сделали серию снимков на 360 градусов. Пора было уходить. На спуске ветер задул так сильно, что, как позже писал Мур, «капюшон куртки хлопал по ушам, будто над головой стреляли, а в воздухе висела белесая мгла из-за поднятого снега». Последняя запись за этот день в его дневнике гласила: «Вернулись в лагерь после заката».
Чего не хватало, так это оценки достижения. Ведь американцы впервые поднялись на такую высоту – на тот момент это была вторая высочайшая гора, на которой побывал человек. Кроме того, они доказали, что совсем небольшая экспедиция, почти не использовавшая труд носильщиков на восхождении, способна подняться на очень сложную и высокую гору в Азии. Этот урок вскоре усвоили и другие альпинисты. Четверо студентов с Восточного побережья США не просто заявили о вступлении Америки в Великую гималайскую гонку, они еще и поменяли правила восхождений.